Камень и кровь

Posted in Magic Story on 15 Август 2016

By Kelly Digges

Kelly Digges has had many roles at Wizards over the years, including creative text writer, R&D editor, website copyeditor, lead website editor, Serious Fun column author, and design/development team member on multiple sets.

Предыдущая история: Архимаг Золотой Ночи

За шесть тысяч лет до событий «Луны Кошмаров» трое мироходцев объединились, чтобы поймать в ловушку чудовищных Эльдрази в мире Зендикар. Нахири, кор из Зендикара, осталась сторожить пленников. Дух-дракон Уджин и вампир Сорин Марков согласились при необходимости вернуться на помощь. Но больше тысячи лет назад Эльдрази едва не вырвались на свободу, и ни Сорин, ни Уджин не помогли тогда Нахири. Она считала Сорина своим другом, и его отсутствие озадачило и встревожило ее. Окончательно успокоив пытавшихся сбежать Эльдрази, Нахири отправилась на поиски старого товарища. Из воспоминаний Сорина нам известно, что их встреча окончилась не лучшим образом. Но у каждой истории есть две стороны...


Встреча

Одну тысячу лет назад

Нахири нырнула в хаос Слепой Вечности, в пустоту между мирами. Слишком долго она спала в каменном коконе. Позволила себе не заметить то, что было важнее всего. Последствия самого вопиющего недосмотра она уже ликвидировала: укрепила удерживающие пленников обереги и истребила их мерзких прислужников. Ее мир был в безопасности — по крайней мере, сейчас.

Настало время навестить старого друга, чтобы восстановить кое-что менее материальное.

Нахири потребовалось совсем немного времени, чтобы почувствовать его присутствие, навестись на него и свернуть мир вокруг себя, переносясь к своей цели. Их дружба терялась в глубине веков, словно потускневшая реликвия, но Сорин Марков был первым союзником Нахири, и она узнала бы его где угодно.

Она оказалась на высоком утесе, а внизу бушевало темное море. Ей не приходилось здесь бывать, но ничего из увиденного не удивило ее. Иннистрад и Сорин сильно повлияли друг на друга, и этот мир походил на самого вампира: задумчивый и опасный, словно нарочито неприветливый. И луна... что-то странное было в нависшей над водой луне, что-то на грани восприятия.

Сорин не приглашал ее в свой мир, но когда он рассказывал о нем, в его голосе слышалась тоска. Нахири знала, что вампир надеялся призвать ее на защиту Иннистрада — как она надеялась призвать его на защиту Зендикара. В результате никто не получил желаемого.

Сорина здесь не было.

На самом краю утеса, где она почувствовала его присутствие, возвышался громадный, с дюжину метров высотой, грубый серебряный монолит. На нем были грани, но неровные, расположенные вразнобой, словно начинающий литомант поднял монолит из земли, но не потрудился довести работу до конца и придать достойный вид своему произведению.

Хелволт | Иллюстрация: Джейми Джонс

Тем не менее, монолит был закончен. Все чувства Нахири говорили, что это результат невероятных усилий, а не незавершенная работа. Он не был отполирован, потому что внешний вид не играл никакой роли в том, чем монолит должен стать. Или что делать.

И именно этот... предмет она почувствовала. Не Сорина. Предмет заговорил с ней через тонкие материи Слепой Вечности. Заговорил о вампире.

На утесе был только ветер, серебряный монолит да чахлое деревце с красными листьями. Деревце она оставила без внимания и кругом обошла громадную серебряную глыбу.

Стороны. Их было восемь — или, может быть, семь, смотря что считать ребром. И его грани формой определенно напоминали... Но на Иннистраде не было эдров, и у Сорина не было ни средств, ни повода сотворить их.

Однако, как и эдры, Предмет был чем-то большим, чем его физическое воплощение. Нахири проверила его своей литомантией, пытаясь постичь внутреннее строение этого слитка чистого металла.

Ничего. Вообще ничего. Она была способна почувствовать крупицу гранита в полумиле под ногами, ощущала медленное и неумолимое движение тектонических плит, кружащихся в своем неспешном вальсе. Но в этот серебряный осколок она заглянуть не могла. Что там, она не могла даже поцарапать его. Предмет просто поглощал ее силу, словно бездонный колодец. Почти как... но нет. Определенно нет. Это не эдр. Только не здесь.

Она наклонилась и заглянула под Предмет, почти ожидая увидеть, что он парит над землей. Но он стоял на ножке, очень тонкой по сравнению с самим монолитом. Она была едва ли толще, чем сама Нахири.

Девушка поднялась и продолжила свой неторопливый обход Предмета. Вместо тщательного исследования, оказавшегося невозможным, она вела пальцами по его поверхности. Она не знала, сколько времени провела, изучая серебряный монолит, но когда за спиной зазвучал знакомый голос, луна была значительно выше.

— Прошу простить меня за примитивные попытки придать камню форму, девочка.

Она резко обернулась. Сорин!

Белые волосы, черный плащ, эти необычные оранжевые глаза. Сколь грозен был его образ, сколь зловещим был взгляд... но все же она не смогла удержаться от улыбки.

— Друг мой! — наконец смога вымолвить она. — Ты жив!

Он улыбнулся в ответ, подошел ближе и положил ей руку на плечо. Зная его, можно было считать, что это бурное ликование.

— А почему должно было быть иначе?

Нахири накрыла его ладонь своей. Она чувствовала себя пробудившейся, и ее тело наполнилось теплотой жизни. Пальцы вампира как всегда были мертвенно холодными.

— Ты ведь не пришел, — сказала она. — Когда я включила сигнал Ока Уджина на Зендикаре, ты не ответил. Я боялась, что...

Сорин убрал руку и нахмурился.

— Эльдрази вырвались из плена?

— Вырвались, да.

— Где Уджин? — спросил он.

— Он тоже не пришел, — ответила Нахири, стараясь спрятать горечь в своем голосе. — Но я справилась. Сама. Собрала все свои силы и вновь запечатала тюрьму титанов.

Нахири вдруг поняла, как выросла с тех пор, как встретилась с Сорином в первый раз. В ее воспоминаниях он возвышался над ней, был ее древним наставником, старше на тысячу лет. А теперь — какое эта тысяча лет имела значение? Они были равными. Как минимум — равными.

— Закончив работу, я отправилась на поиски. Я должна была узнать, жив ли ты. И вот он ты, собственной персоной.

«Вот он ты...» Ее радость от встречи утихла. Она волновалась — так волновалась, что с ним что-то стряслось, что он, как она сама, на тысячи лет оказался сражен недугом. Она поспешила сюда, чтобы спасти его, но он, очевидно, не нуждался в спасении.

— Так где же ты был? — спросила она. — Сорин, почему ты не ответил на сигнал?

— Он не дошел до меня, — ответил вампир.

— Как такое может быть?

— Хм-м... — сказал он. Просто «хм-м», без особого интереса и хоть какой-то озабоченности.

Он прошел мимо нее и положил руку на поверхность Предмета.

— Ты решила, что будешь сторожить плененных Эльдрази, и я понял, что моему миру тоже отчаянно нужна защита, особенно когда меня нет рядом. Хелволт — это половина из защитных мер, что я создал.
 

«Хелволт». Она поежилась. Название подсказывало, что это было хранилище. Но что в нем должно было храниться?

— Быть может, — продолжил он скучающим голосом, — сигнал Ока не смог пробиться через его магию, укрывающую этот мир.

Так это колдовство Сорина не позволило ей связаться с ним? Нахири почувствовала, как у нее кружится голова. Следующие слова она выбирала очень тщательно.

— И ты знал, что так может случиться?

— Это не приходило мне в голову, — ответил он. — Впрочем, сейчас я вижу, что такое было возможно.

Камень и небеса!

В первые годы их знакомства, когда Нахири еще не понимала, кем он был, и кем стала она сама, Сорин спросил, хотела бы она когда-нибудь научиться сражаться, как он. Нахири ответила, что хотела бы, и тогда вампир набросился на нее, чтобы убить.

По крайней мере, так ей тогда показалось. Но скоро она поняла, что он сдерживается, что он атакует ее оружием, когда мог бы лишить жизни одной силой мысли. Нахири защищалась совсем недолго, прежде чем тяжелый двуручный меч плашмя ударил ей по плечу. Раздался отвратительный треск, и она свалилась на землю от боли.

«Очень хорошо, — сказал вампир, возвышаясь над ней. — Ты продержалась почти шесть вздохов. Твоих, конечно. Поднимайся».

«Подниматься?! — закричала она. — Ты мне руку сломал!»

«Так почини» — ответил вампир. На нее он даже не смотрел.

«Починить? Починить?! Как, скажи на милость...»

Только тогда он наконец объяснил ей, что она перестала быть смертной. Что ее тело служит только для удобства, что оно — проекция ее воли.

«Надо было с самого начала мне сказать», — сказала она, едва сдерживая слезы гнева.

«А, — сказал он своим скучающим, но благодушным голосом, — это не приходило мне в голову».

Это голос она слышала и сейчас. Сорин говорил с ней снисходительно. Но девочка, которую он учил, давно умерла, упокоилась в каменной могиле. Остался только михроходец. А с мироходцем снисходительным быть не стоило.

— Возможно? Ты поставил под угрозу мой мир — и не только, — ей не удалось до конца скрыть в голосе боль. — Ты бросил меня.

Сорин небрежно отмахнулся своей бледной ладонью.

— Я просто предпринимал необходимые предосторожности для защиты своего мира. Я не думаю, что...

Ну все, хватит! Она была сыта этим тоном по горло.

— У нас с тобой был договор, — сказала Нахири.

Этого он не отрицал. Пять тысяч лет назад Нахири неохотно согласилась пленить Эльдрази в своем родном мире, Зендикаре. И за это два других мироходца позволили незамедлительно обращаться к ним, если возникнет опасность, что Эльдрази могут вырваться на свободу.

Иллюстрация: Игорь Кирилюк

Пять тысяч лет Нахири сторожила чудовищных пленников. Она укрылась в каменном коконе, и десятилетия и века проплывали мимо, словно облака, закрывающие солнце. А потом Эльдрази решили испытать на прочность свои узы, и их кошмарные порождения проникли в мир, уже изменившийся от присутствия титанов. Как — Нахири до конца не поняла. Пробудившись, она выбралась из собственной темницы и подняла тревогу.

Но никто не явился. Ни дракон Уджин, которому она не доверяла с самого начала, и чье происхождение и мотивы оставались загадкой. Ни вампир Сорин — ее наставник. Ее друг.

Нахири справилась в одиночку, но ее мир заплатил за это дорогую цену. Куда как большую, чем если бы союзники сдержали свое обещание. Она до сих пор не оценила до конца, какой урон Эльдрази успели нанести ее миру и его обитателям, прежде чем она сумела усмирить их. Но сейчас опасность миновала, и, покончив с делом, Нахири отправилась на поиски Сорина, опасаясь самого худшего.

А отыскав его, узнала, что вампир не просто отказался прийти на помощь. Он заблокировал возможность связаться с ним, чтобы защитить свой мир от внешних воздействий.

Сорин повернулся к ней спиной.

— Не отмахивайся от меня! — воскликнула она. — Я подставила под удар собственный дом, заманив туда Эльдрази. Я добровольно приковала себя к Зендикару, чтобы стать для них сторожем. Я тысячи лет провела с этими чудовищами. Ты хоть представляешь, что это такое?! И тебе всего-то надо было прийти, когда ты был мне нужен.

Земля затряслась, и камень под ее ногами начал вибрировать в унисон с растущей яростью. Из всего металла и камня вокруг только серебряный Хелволт оставался ей неподвластен.

— Не думай, что можешь распоряжаться мной, девочка. Я ничем тебе не обязан. Я ничего тебе не должен! Когда загорелась твоя искра, это я нашел тебя. Я бы мог еще тогда тебя прикончить, но пощадил.

Вампир вновь повернулся к ней и шагнул вперед, вплотную приблизив лицо. Его оранжевые глаза пылали злобой.

— Я взял тебя под свое крыло и сделал той, кем ты стала, — прошипел он. — Если тебе обязательно надо донимать кого-то, ступай и отыщи Уджина. У меня на это нет времени.

Нет времени. Нет времени. За мгновение ее боль сменилась на бешеную ярость.

Пять тысяч лет Нахири несла свою вахту, присматривая за Эльдрази, — не только ради Зендикара, но и ради всех миров. Ради Иннистрада. И лишь один раз, один раз за пять тысяч лет она позвала Сорина, чтобы он всего лишь выполнил свое обещание. Обещание, которое дал по своей же воле и в своих интересах, чтобы сохранить свой собственный мир. И он не пришел. Просто... не пришел.

Она сама потратила достаточно времени, стоя на страже Эльдрази. Ее терпение кончилось. С нее хватит — хватит ждать, хватит умолять, а самое главное, хватит того, что с ней обращаются, как с ребенком. Если Сорину нужно доказательство, что она больше не его ученица... что ж, она ему докажет.

Нахири призвала из-под земли каменный столб — гранит, древний и прочный. Земля заходила ходуном, и Сорин едва устоял на ногах. Каменная колонна вырвалась у Нахири из-под ног, поднимая ее высоко в воздух.

— Я никуда не уйду.

Она вытянула из-под земли целую россыпь камней, превратила их в острые дротики, и те закружились вокруг мироходцев.

Сорин вытащил меч.

— Я не угрожал тебе, — сказал он, глядя на нее снизу вверх. — Ни разу. Если нам суждено стать врагами, дитя, то винить за это остается только тебя.

— Я не дитя, — сказала она. — Кем бы мы ни были раньше, сейчас ты должен увидеть, что мы с тобой равны.

Он мгновение помедлил... что это в его оранжевых глазах, не страх ли? Секунда размышлений о том, что она может оказаться права, и ему нужно поумерить свою гордость?

— Пока я вижу только истерику, — сказал Сорин. — Если ты шла ко мне как равная, то следовало приходить под белым флагом мира, следуя принятому порядку переговоров с собратом-мироходцем.

— Я пришла встретить друга, — ответила Нахири.

— Тогда я не понимаю, на что ты жалуешься, — заметил Сорин. — Друзья затем и нужны, чтобы говорить правду, не так ли?

Когда-то давно глупая девочка называла это злобное создание своим другом. Последние остатки юношеской сентиментальности испарились, и Нахири нанесла удар.

Она понеслась на Сорина верхом на каменном таране. У нее не было меча. Он ей был и не нужен. Сама земля стала ее оружием.

Сорин ударил зарядом магии смерти, и тот попал ей в грудь, отбросив назад. Каменная колонна дернулась, чтобы остаться у нее под ногами.

Оттолкнувшись от растрескавшейся земли, Сорин в прыжке взлетел в воздух и понесся к ней, обнажив клыки. Его меч сверкал в свете этой странной луны. Нахири спрыгнула с колонны и на корточки приземлилась на землю. Сорин ударился о колонну, готовый отскочить и обрушиться на Нахири, но камень колонны просто поглотил его.

Нахири стояла, сжимая кулаки, и давила вампира камнем.

По колонне пошла трещина, потом еще и еще. Наружу через них пробивался свет магии Сорина. С яркой вспышкой колонна разлетелась на осколки, и разъяренный вампир выскочил наружу. Он изящно приземлился на землю.

Но было видно, как ему больно.

— Я не хочу враждовать с тобой, — сказала Нахири. — Все, что мне от тебя было нужно, это твоя помощь, Сорин. Ты дал слово. Идем со мной.

— Не сейчас, — ответил Сорин с приводящим в бешенство спокойствием. — Может быть, позже. Сейчас очень важный момент...

— Важный момент?! — прервала его Нахири. — Эльдрази чуть не сбежали. Ты мыслишь эпохами, но подумай о том, что титаны могут вырваться на волю. Все, ради чего мы работали, будет потеряно. Твой собственный мир окажется под угрозой — ты этого хочешь?

Ей стало больно. Пленение Эльдрази стало делом всей ее жизни, постоянным трудом, навеки приковавшим ее к одному миру. А для вампира это был ничего не значащий момент, сорок лет умеренных стараний пять тысячелетий назад в обмен на вечность спокойствия. Теперь же, с его новыми защитными мерами, может, Иннистраду и не грозила опасность. Может быть, Нахири, Зендикар и сотня миллионов расположенных в тщательно выбранных местах эдров для Сорина уже отслужили свою службу.

Она зарычала и запустила в Сорина облако каменных дротиков. Каждый был длиной в локоть и с заточенным острием.

Часть из них вампир обратил в пыль еще до того, как они добрались до цели, несколько отбросил в сторону ударом меча, и скривился, когда три дротика пробили его тело.

Его глаза вспыхнули белым, и на плечи Нахири надавил невыносимый вес, ставя ее на колени. Все было таким ярким...

Нахири взглянула в небо.

Луна. Чтобы обездвижить ее, вампир призвал лунный луч, бестелесный, но тяжелый, словно гора. И тогда, окруженная лунным светом, вдыхающая его запах, она поняла, что казалось ей странной в луне Иннистрада.

Параселена | Иллюстрация: Райен Йи

Она была из серебра. Как Хелволт.

Сорин по одному выдернул из тела дротики, и раны затянулись без единой капли крови. Он шел к ней. Но его шаги были неуверенными, а меч тащился по земле. Неужели он стал настолько дряхлым?

Но магия его была все еще сильна. Свет связал не только тело Нахири, но и ее волшебство. Пока он светил, она была бессильна повлиять на что-то за его радиусом.

— Отправляйся домой, Нахири, — устало сказал вампир. — Покончим с этим фарсом, и я позволю тебе...

Она погрузила ладони в почву, направляя свою волю не наружу, а вниз, и нырнула под землю.

Нахири погрузилась в каменную утробу и на мгновение позабыла и о своем гневе, и о высокомерии Сорина, и об этой странной и неподатливой серебряной глыбе, предназначения которой она так и не смогла разгадать. Осталась лишь она и камень, отрезанные от всего, кроме медленного сердцебиения мира, как это продолжалось пять тысяч лет.

Она могла вернуться отсюда на Зендикар, к своему добровольному затворничеству. На самом деле ей не нужна была помощь Сорина. Уже не нужна. Но оставить это дело незаконченным было бы рискованным сверх всякой меры. Вампир нанес бы ответный удар. Она нажила бы себе смертельного врага. И она не хотела уходить, пока можно было предотвратить это.

Нетерпеливые шаги Сорина, обходящего Хелволт, эхом раздавались под землей.

Она сотворила под ногами новый каменный столб, почву над головой сделала мягкой, словно вода, и вылетела из-под земли. Сорин погасил свой лунный луч и прижимался спиной к Хелволту, чтобы защититься.

Она поднялась на своей гранитной колонне и нависла над вампиром, призвав из земли закруживший вокруг нее рой камней.

Она не хотела убивать его. Она даже не хотела ранить его. Она просто хотела, чтобы у них все было хорошо, как раньше. Но для этого она должна была завоевать его уважение. А значит, придется победить его в бою.

Сорин тяжело облокачивался на меч. Если бы они согласились считать друг друга равными, то это Нахири сделала бы ему одолжение.

Что-то было не так. Он был слишком слаб, даже слабее, чем во времена ее молодости. Нахири вспомнила, как Хелволт излучал сущность вампира, и подумала о том, сколько Сорин вложил в него своих сил.

Ее каменная колонна пришла в движение. Проплывая мимо одного из парящих камней, Нахири погрузила в него руку. Он немедленно нагрелся, расплавился, и находящиеся в нем металлы собрались, повинуясь воле литоманта.

Нахири достала из камня полностью сформировавшийся меч и продолжила движение, пока не нависла над Сорином, наставив на него раскаленное добела острие клинка.

— Сорин, ты исполнишь свое обещание. Ты вернешься со мной в Зендикар. Ты поможешь мне проверить волшебные узы и убедиться, что Эльдрази не смогут вырваться из плена. Лишь потом ты сможешь сбежать.

Сорин сплюнул.

И тогда все вдруг снова залило светом, ярче света луны, и с небес с криком спикировала фигура. Нахири успела заметить только оперенные крылья и сияющее копье, прежде чем фигура врезалась в нее, сбив с каменного пьедестала. Они свалились вместе и покатились по земле, оставляя за собой глубокую борозду. Нахири потеряла концентрацию, и ее облако камней дождем посыпалось вниз.

Наконец, лежа на спине, она смогла рассмотреть нападавшую.

Это был невероятного вида ангел с белыми волосами, белой кожей и черными, не выражающими ничего глазами. На Нахири напала ангел.

На Зендикаре ей уже приходилось встречаться с ангелами. Они держались особняком, могли внушать страх, но это были защитницы, поборницы добра и правосудия. И никому из них не хватило бы глупости нападать на мироходца.

Прежде чем Нахири успела что-то сказать, прежде чем она успела даже осознать, что происходит, ангел подняла копье. Раздвоенный наконечник ослепительно сиял, словно два солнца.

Литомант снова погрузилась в камень и почувствовала, как копье ударило в землю, где она лежала еще миг назад.

На этот раз на передышку времени не было. Она вырвалась из-под земли в облаке осколков с мечом в руке, и пока ангел закрывалась рукой от острых камней, Нахири напала. Меч, все еще мерцающий жаром каменной кузни, со свистом рассек воздух.

Ангел успела поднять копье и закрыться, но Нахири атаковала снова и снова, заставляя противницу пятиться. Сражаться с ангелом казалось немного неправильно. Но она же напала первой, без всякого повода. Для чего? Защитить Сорина? Нахири было сложно принять эту мысль.

Ангел взмыла в воздух — но не для того, чтобы отступить. Она поднялась над Нахири, чтобы напасть сверху. Нахири вновь вознеслась на каменной колонне, заставляя ангела или бежать, или спуститься на землю.

Та приземлилась, но осталась, чтобы принять бой. Нахири атаковала. Ангел была сильна, без всяких сомнений. Но она не была мироходцем. Нахири ударила...

...и ее меч остановился, столкнувшись с клинком вставшего между ней и ангелом Сорина.

— Хватит! — прохрипел он. — Хватит.

Нахири смотрела мимо него, на ангела с угольно-черными глазами. В ней было что-то тревожно знакомое, хотя литомант была уверена, что никогда раньше не встречалась с ней.

— Что это, Сорин? Как ты смог обратить в рабство ангела? Кто она?

— Вторая половина, — ответил он.

Вампир с молниеносной скоростью выбросил руку, схватив клинок Нахири. Кожа зашипела, пошел дым, но Сорин этого, казалось, даже не заметил. Пальцы Нахири онемели, а голова пошла кругом. Она не понимала. Сорин прижал острие ее собственного клинка ей к горлу, потом вырвал меч из руки и отбросил в сторону.

Ангел мягко приземлилась за его спиной, но он поднял руку, и она остановилась. Она ждала... ждала по его приказу!

— Поверь, — сказал Сорин, — что я совсем этого не хотел, девочка.

Вампир поднял меч, из которого ударил луч тусклого света, и толкнул.

Нахири отлетела назад и врезалась в серебряную поверхность Хелволта. Он больше не был твердым и холодным. Он стал податливым. Зовущим. Тянущим.

Иллюстрация: Киран Йеннер

Жадные нити серебра обмотались вокруг тела Нахири, затягивая внутрь. Осколки камней кружили в воздухе, земля под ногами дрожала от ее ярости, но Хелволту было все равно.

— Будь ты проклят! — закричала она. — Я доверяла тебе!

Он склонился над ней, и ангел расправила крылья у него за спиной. Прежде чем расплавленное серебро заполнило ей уши, Нахири услышала его последние слова. Его голос звучал почти печально. Почти.

— Я не просил тебя о доверии, девочка. Только о покорности.

А потом Хелволт забрал ее, и она провалилась в бесконечную и непроглядную темноту.


Тишина

Интермедия

Она падала через темноту.

Никаких других ощущений не было — ни звуков, ни света. Не было даже дуновения ветерка, ведь в этом месте не существовало воздуха. Только она сама и ощущение бесконечного падения. Она подносила руку к лицу, но не видела ее. Она даже не была уверена, что здесь у нее оставалось тело.

Она пыталась прощупать окружающее пространство, тянулась к нему своей литомантией, пыталась зацепиться за серебряную поверхность Хелволта. Но то, что было вокруг, не было серебром. Оно было ничем. Она пыталась перейти в другой мир, но даже Слепая Вечность, хаотическое не-место между мирами, было ей недоступно.

Это совсем не походило на ее кокон на Зендикаре, каменную плиту, в которой она дремала пять тысячелетий. В состоянии полусна в своем коконе она чувствовала весь Зендикар, могла добраться до любой его части и появиться всюду, где пожелает.

Здесь было гораздо, гораздо хуже. Только темнота, падение и незримое присутствие сущности Сорина Маркова.

Сорин заплатит за предательство. Она выберется из этой тюрьмы и поквитается с ним. Она думала, что они с ним союзники. Друзья! Но теперь ей открылось его истинное лицо. Он был обыкновенным чудовищем.

Чудовищем. Но не дураком. Он знал, что поставлено на кон на Зендикаре. Он не мог быть настолько уверен в своих защитных мерах, в своем Хелволте и порабощенном ангеле, чтобы позволить Эльдрази сбежать. Он освободит ее, когда восстановит силы и будет готов встретиться с ней. Нападет на нее, победит и отпустит домой. Не может же он оставить ее здесь навсегда! Это было бы немыслимо.

У нее было много времени, чтобы подумать.

В конце концов она приняла решение.

«Довольно», — тихо сказала она.

Никакого ответа. Тишина. Ее слова просто растворились в бесконечной темноте.

«Довольно, — повторила она, на этот раз громче. — Какой бы урок ты ни хотел мне преподать, я его усвоила. Прекрати это, и я покину Иннистрад, чтобы никогда не возвращаться. Очевидно, что нам больше не о чем разговаривать».

Ответа не было. Она не хотела извиняться и уж точно не собиралась умолять. Она не доставит ему такого удовольствия.

Она часто думала о Зендикаре, о его скалистых горах и высоком небе. О порче, разъедающей его сердце, о бесчинствующих вампирах, воздвигающих статуи чудовищных богов — гораздо более чудовищных, чем они думают. Не надо было ей уходить.

Изоляция начала подтачивать ее рассудок. Даже будучи мироходцем, даже проведя тысячи лет в камне, она была не готова к такому одиночеству. Даже мироходец может лишиться разума — а для мироходца, который был разумом, последствия могут стать катастрофическими. Однажды она встретила безумного мироходца. И одного раза было более чем достаточно. Она не сойдет с ума.

Сперва она цеплялась за свои мысли о мести. О том, как сокрушит Сорина за то, что он сделал с ней, и за то, что прямо сейчас может твориться на Зендикаре. Но представлять, какими способами вампира можно убить, ей быстро наскучило, и эти мысли вызывали усталость и печаль, а не холодное удовлетворение. Однако ее ненависть не исчезла — она кристаллизовалась и замерла где-то глубоко.

Лучом света во тьме стали для нее воспоминания о Зендикаре.

Она знала свой мир досконально и помнила его в мельчайших деталях. Она подумала о месте — о рвах Акума, где жила со своим племенем, прежде чем оставила смертную жизнь и погрузилась в камень. В своей голове она построила модель этих рвов, вспоминая каждый слой базальта, каждую песчинку красного вулканического стекла в реголите, каждую впадинку и трещину в камне.

Это был не настоящий Зендикар. Это был тот Зендикар, каким она его помнила — после Эльдрази, но до того, как ее сон позволил миру выйти из-под контроля.

Шло время, а она все работала над моделью Акума, думая о каждой пылинке, составляющей осадочные отложения, о температуре и вязкости магмы, пульсирующей под поверхностью. Она углублялась вниз, на мили в глубину, так глубоко, как только осмеливалась, пока не прошла вдоль всей границы несшей на себе Акум тектонической плиты.

Все это она держала у себя в голове, на годы оставляя работу над какими-то частями, а потом возвращаясь к ним и находя точно такими же, как она их оставила. Ее разум принадлежал ей, Зендикар принадлежал ей, и она не расстанется ни с тем, ни другим.

Она не знала, сколько уже падала, когда ее размышления прервали. Она больше не была одной в темноте. Сначала они были где-то вдали. Еле слышные отзвуки, шорох кожаных крыльев. Былая беззвучность ее тюрьмы оказалась лишь следствием ее пустоты.

Медленно, в течение многих лет, Хелволт заполнялся. Теперь она поняла его предназначение. Сорин не терпел угроз своему драгоценному Иннистраду, и он сотворил этот предмет — эту темницу из пустоты — чтобы заключить их в ней.

Угрозы, такие как демоны и чудовища. И она. Осознав это, она злилась не один год.

«Вторая половина», — говорил он. Нахири очень сомневалась, что вампир лично ловил демонов. Предназначение ангела начало проясняться — как бы Сорину ни удалось обмануть или соблазнить ее.

В конце концов Нахири закончила создавать Акум в своей мысленной модели Зендикара — от скалистых Клыков Акума до безмятежной поверхности Стекловодья. Море, окружающее ее континент, было всего лишь эскизом, быстрым наброском. Она никогда толком не разбиралась, как перемещаются массы воды, так что волны, омывающие красные утесы Акума, просто двигались взад-вперед. Нахири старалась не сосредотачиваться на них, чтобы не разрушить иллюзию.

Ей оставалось закончить небольшой участок дна, и можно было приступать к Онду. Особенно ей хотелось заняться островами Венца и их жемчужиной — Валакутом. Но она решила делать все по порядку. Времени у нее было предостаточно.

Другие обитатели ее темницы начали касаться Нахири, врезаться в нее в непроглядной темноте. Она не видела их — это оставалось неизменным — но слышала, как они кричали в последний момент перед ударом. Коготь, крыло, мгновенный контакт с безымянной, нечеловеческой плотью. И снова одна лишь темнота.

Нахири начала отмерять время по этим случаям, по коротким столкновениям с тварями, обитающими во тьме. Она не ненавидела их, даже когда их стало столько, что удары по ее не-вполне-телу стали частыми и весьма болезненными. Она не любила демонов и не раз истребляла их в своем мире — но она их не ненавидела. Только не здесь.

Она их жалела. Они были пленниками, как и она сама. Пленниками Сорина Маркова и его боевого ангела. И в отличие от Нахири, у них не будет возможности поквитаться. Это были жалкие существа, воющие и бормочущие, безумные, охваченные страхом, или и то, и другое одновременно. Они не могли выдержать гнет вечности в бескрайней тьме.

Нахири же привыкла к одиночеству, и ее разум принадлежал только ей. В темноте у нее оставалось только это: ее рассудок, ее гнев, ее воспоминания о Зендикаре... и целая прорва времени.

Она закончила с Онду, особенно постаравшись над священным пиком Валакут. Она годы провела, медитируя в кальдере вулкана. Ее Зендикар был ее якорем, тем, что напоминало, кто она такая, и откуда пришла. Нужно было сделать все правильно.

Иногда, в своей голове, она возвращалась в эту кальдеру. Но просто бродить по своему Зендикару ей было недостаточно. По крайней мере, пока он не будет закончен.

С Мурасой она справилась быстро. Это была всего лишь громадная каменная плита в море. Леса на этом континенте были поистине выдающимися, но леса не интересовали Нахири, поэтому она даже не попыталась их воссоздать. Бала-Гед надолго занял ее. Она тщательно вырисовывала меняющиеся контуры залива Боджука и переплетенную сеть пещер под Гуумским лесом.

Затем Нахири приступила к Гуул-Дразу. На поверхности он был однообразным, но под землей — ничуть не скучнее Бала-Геда. Она уже наполовину закончила прокладывать подземные лавовые трубы, из-за которых кипели геотермальные болота континента, как — после бессчетного количества лет — кое-то поменялось.

Свет — короткая вспышка, слепящая в темноте, — нарушил ее концентрацию, и в этот короткий момент паники весь ее Зендикар ушел в тень. Рядом с ней кто-то появился — кто-то несравнимо более материальный, чем призрачные, завывающие демоны. «Сорин», — на мгновение подумала она, но это был не он. Не совсем он. Где-то далеко внизу зажглись не освещающие ничего два солнца, и Нахири услышала тихий шорох перьев.

Ангел... здесь? В ее тюрьме? Вот это было интересно.

Свет становился ближе, и теперь Нахири увидела — увидела, впервые за много веков. Копье ангела сверкнуло, и крылатая воительница напряженно дышала, широко размахивая своим оружием. Ее крылья были раскинуты, но здесь не было воздуха, от которого она могла вы оттолкнуться.

Визжащие, бьющие крыльями демоны окружили ангела. Все эти годы они не трогали Нахири, лишь случайно наталкиваясь на нее во тьме. Но они знали свою тюремщицу. Знали, что это единственный шанс отомстить.

Ангел плыла к Нахири, медленно прорезая необъятную тьму, пока не поравнялась с литомантом. Она разогнала демонов, и те разлетелись кто куда. Поборница Сорина взглянула на Нахири, на секунду их глаза встретились, и в этот момент Нахири все поняла. Сорин не порабощал ангела. Он не обманывал ее, ни к чему не принуждал. От ангела несло Сорином, точно так же, как от Хелволта.

Он сотворил ее. Так же, как Хелволт.

Ангел узнала свою противницу по древней схватке. Темные глаза загорелись гневом — гневом, что вложил в нее вампир. Он создал ее по своему образу и подобию, с самого начала извратив ее черты. Сделал ее ненавидящей. Сделал ее своей. Нахири поежилась.

Еще одно существо, безжалостно изуродованное Сорином Марковым, — и без всяких шансов на месть или возмещение ущерба. Без шансов на свободу. Фарфоровая кукла, чтобы заменить потерянную ученицу.

Нахири не знала, сколько времени они падали вместе, глядя друг другу в глаза. Говорить после столь долгих лет казалось невозможным.

А потом был свет, настоящий свет, и пустота вокруг потрескалась и разлетелась на части, и наконец...

она оказалась...

на свободе...


Разрушения

Год назад

Нахири обрушилась на землю, приземлившись на четвереньки. Ее долгое падение закончилось. Глаза ослепли от света, а какофония звуков терзала уши. Она сосредоточилась, и слепящий свет превратился в формы и очертания, нестерпимый шум — в голоса, а грубая поверхность под ногами — в опрятную мощеную улочку. Нахири подняла голову. Вокруг бегали и вопили люди, пылали пожары, трупы — трупы? — бродили по земле, а над всем этим в столпе белого света поднимался в небо проклятый соринов ангел.

И дождем сыпались на землю осколки серебра.

Иллюстрация: Тод Локвуд

Ее руки странно себя чувствовали. Вообще, чувствовать было странно. Нахири взглянула на ладони. Они были в крови. В крови. Нахири повелела ранам закрыться, но ничего не произошло. Ее тело больше не было порождением сознания. Снова, как в незапамятные времен, оно стало просто... телом. Плоть и кровь. Нахири ощущала, как кровь течет по жилам, как тяжелое дыхание загоняет воздух в отвыкшие от него легкие. Мир вокруг закружился.

Надо было уходить. Пока он не нашел ее. Если, конечно, она еще могла уйти, если оставалась мироходцем.

Она осторожно надавила на стены мира и попробовала сдвинуться в том невозможном направлении, которое только мироходцы могли ощутить. Стены мира Нахири почувствовала — она осталась мироходцем, что бы ни случилось с ее телом, — но прощупывая их, она поняла, что те куда плотнее, чем она помнила. Они казались ей мыльным пузырем, а теперь это был надежный барьер, на преодоление которого уйдут силы и время. Неужели она так ослабела?

Но нет. Нет. Она надавила, как давила всегда. Дело было не в силе. Стены действительно стали выше и прочнее. Слепая Вечность была дальше от этого мира, чем когда Нахири появилась здесь. Вселенная поменялась, пока она падала в темноте. Нахири чувствовала это.

Но она оставалась мироходцем. Что бы это ни значило.

Приложив изрядные усилия, Нахири выбралась в Слепую Вечность. Как всегда, Слепая Вечность накинулась и закрутила ее. Нахири потеряла ориентацию и понимала, что сейчас может попасть только в один мир — именно туда, где Сорин будет искать ее, если захочет. Но она ничего не могла с этим поделать.

Она почувствовала под ногами каменистую почву Зендикара. В первый раз после пленения она встала во весь рост на твердой земле. Зендикар, настоящий Зендикар. Дом. Нахири стояла недалеко от того места, откуда много лет назад ушла из этого мира. Это было скалистое сердце Акума, где некогда находилось Око Уджина.

Но потолок пещеры обвалился, и Око лежало в руинах. Всюду, куда падал глаз, был хаос: эдры и осколки красной вулканической породы лениво плыли по воздуху. Продуманной структуры, тщательно выстроенной вокруг зала с Оком, да и самого зала просто... не было.

Нет. Нет.

Титаны-Эльдрази вырвались на свободу, пока защитница Зендикара томилась в темнице Сорина Маркова. Все, что она здесь построила, все, ради чего она работала, за время ее заключения обратилось в прах.

Нахири сжала окровавленные кулаки. Где? Где они? Может быть, Эльдрази покинули Зендикар? Может быть, ее мир наконец-то был свободен?

Она потянулась своей магией к камням вокруг, пока не почувствовала неподалеку знакомую, еле заметную поступь. Коры. Нахири сразу узнала их легкие и ловкие шаги и забралась на хребет, чтобы встретить собратьев. Литомантией она проложила себе ровную дорогу, чтобы не тревожить лишний раз израненные руки. Раны заживут еще не скоро.

Дозорный испустил крик, и Нахири ответила хриплым, показавшимся незнакомым голосом. Это был крик-отзыв, бессловесный сигнал, означающий одно: «Я — кор».

Через несколько ударов сердца ее окружила дюжина усталых и потрепанных собратьев.

— Ты ранена, — сказала одна из них, высокая женщина со странными сморщенными шрамами на обнаженном плече. Интонация голоса была необычной, ритм — незнакомым, но говорили они на одном языке. Женщина подняла руки, и они засияли целительной магией. Нахири кивнула, и женщина коснулась ее ладоней, залечивая глубокие царапины, оставленные камнями и осколкам луны иного мира.

— Меня зовут Тенри, — сказала женщина, когда раны закрылись.

Нахири не ответила, изображая погруженность в лечебный процесс. Она не знала, что именно до сих пор помнили о ней коры... вернее, об ужасной Пророчице Нахири, чью статую она видела еще до того, как попала в Хелволт.

— Ты одна, — сказал дозорный, мужчина, обвешанный оружием и веревками. — И без вещей.

— Это долгая история, — сказала Нахири. — Я... что-то вроде отшельницы. Я много времени провела, удалившись от мира, а он сильно изменился. Что произошло?

Они пораженно уставились на нее.

— Всюду Эльдрази и их мерзкие порождения, — проговорил дозорный. — Где же ты была, что не знала о них?

— Замолчи, Эрем, — велела высокая женщина. Тенри. — Она без вещей, потому что она — кователь камней, и жила здесь в одиночестве, оттачивая мастерство.

— Что-то вроде того, — согласилась Нахри. Она поправила красную полосу ткани на руке, знак мастера-кователя камней. Поразительно, как без ее наставлений так долго сохранялись традиции народа, пережив самые бурные времена.

— В прошлом году, — начала Тенри, — три колоссальных чудовища поднялись из скал Клыков Акума. Очевидно, они уже давно дремали там под землей. Их порождения распространились по всему миру, но хуже всего была сама троица титанов. Там, где они проходят... не остается ничего.

— Есть те, — добавил Эрем, — кто считает их Камсой, Талибом и Мангени во плоти.

Некоторые коры сплюнули. Нахири знала только одно имя: Талиб. Она видела его в надписи под своей статуей, где утверждалось, что она — его пророк. За время ее отсутствия и долгого периода покоя наполовину позабытые истории об Эльдрази — истории, которые она в большинстве случаев рассказывала сама, — превратились в легенды. Чудовища, сокрытые в глубинах Зендикара, стали его богами.

Нахири тоже сплюнула.

— Не остается ничего... — эхом повторила она. — Где? Где они успели побывать? Что мы потеряли?

— Бала-Гед, — ответил Эрем.

Нахири ждала продолжения, думала, что он расскажет, какие части Бала-Геда пострадали. Но он больше ничего не сказал.

Бала-Гед. Весь континент...

— Я должна сама на это взглянуть, — сказала Нахири.

Эрем фыркнул.

— До Бала-Геда отсюда далековато.

Тенри кивнула.

— Я могу помочь вам снаряжением, прежде чем отправлюсь в путь, — предложила Нахири. — Это меньшее, что я могу для вас сделать.

Эрем покачал головой.

— Снаряжения у нас хватает, — промолвил он. — Слишком много спутников мы уже потеряли.

— Да хранят тебя боги, — подытожила Тенри. — Те боги, которых ты найдешь в эти тяжелые дни.

Нахири положила высокой женщине руку на плечо.

— Спасибо за помощь, — сказала она. — Жаль, что я ничего не могу для вас сделать.

Она погрузилась в камень под ногами, и коры остались где-то позади. Они были чужаками для нее — как она была чужой для Сорина.

Нахири почувствовала, как велик был урон. Глубины мира были пронизаны новыми тоннелями, покрытыми каким-то странным веществом, спутывающим ее чувства. Всюду, куда она смотрела, было опустошение. Всюду были следы Эльдрази. Земля была истерзана неведомыми Нахири способами. А где-то далеко, на другом краю мира, в Бала-Геде...

Она сосредоточилась — теперь это требовало сосредоточения — и перенеслась через мир в поисках источника неприятностей. Ее мутило, у нее кружилась голова. Надо было подождать, отдохнуть, восстановить силы.

Но с нее было достаточно ожидания. Она должна была узнать, что происходит. Нахири появилась в Бала-Геде, там, где должны были быть пышные джунгли. Но перед ней до горизонта простиралась бесконечная пустошь, покрытая тонкой серой пылью. Ландшафт напоминал поверхность луны, и в любой пустыне было бы больше жизни.

Пустоши | Иллюстрация: Джейсон Феликс

В той модели Зендикара, что она так тщательно выстроила в голове за годы заключения, не было ничего подобного. На ее Зендикаре Бала-Гед был живым, необузданным континентом. На этом Зендикаре он был мертв. Здесь не было ничего живого. Даже камни молчали.

Земля задрожала под ее ногами, но Нахири не чувствовала источника дрожи. Прах зашевелился.

Она обернулась. Там, на горизонте, невообразимо огромное, брело чудовище, которое Нахири видела уже дважды: один раз в уничтоженном Эльдрази мире, а второй — когда пленила его с собратьями на Зендикаре. Пожиратель. Уджин называл его имя: Уламог.

Нахири упала на колени, опустив руки в безжизненный прах.

Если это шло по ее миру...

Если то, что случилось здесь, могло случиться где угодно...

Если она не могла подготовиться, от ее былого могущества осталась лишь тень, а сеть эдров, на которую ушли сотни лет работы...

Тогда Зендикару, который она помнила, пришел конец. Его нельзя было спасти. С таким же успехом можно было пытаться остановить солнце в небе. Нахири закрыла глаза и увидела свой Зендикар — Зендикар, каким он был. Мир, который она позволила уничтожить Сорину Маркову. Раскаленные слезы горя и ярости потекли по ее лицу и с шипением закапали в прах.

«Иннистрад истечет кровью, как до этого Зендикар».

Она открыла глаза и взглянула на свои ладони. Ладони, менявшие форму камня и пленившие титанов. Они были покрыты серым прахом.

«Сорин будет рыдать, как до этого рыдала я».

Она взглянула на тварь на горизонте, неумолимо идущую по земле, словно стихийное бедствие.

«Я клянусь в этом на прахе своего мира».

Нахири встала.

У нее было много работы.


Сюжет выпуска «Луна Кошмаров»

Сюжет выпуска «Тени над Иннистрадом»

Описание planeswalker-а: Сорин Марков

Описание planeswalker-а: Нахири, Литомант

Описание мира: Иннистрад

Latest Magic Story Articles

Magic Story

8 Октябрь 2020

Эпизод 5: Две стражницы by, A. T. Greenblatt

Нисса приготовилась сразиться с теми, кого она когда-то считала союзниками, и вдруг подумала: а не совершила ли она огромную ошибку, оставив Зендикар? Джейс и Нахири стояли перед ней, тя...

Learn More

MAGIC STORY

30 Сентябрь 2020

Голод by, Brandon O'Brien

Окраины Свободного города Ниманы тонули в угольно-черной ночи. В этой недружелюбной тьме по направлению к лагерям пробирался мужчина в темно-серой накидке, стараясь закутаться в одеяние к...

Learn More

Статьи

Статьи

Magic Story Archive

Хотите узнать больше? Исследуйте архив и погрузитесь в тысячи статей по Magic ваших любимых авторов.

See All