Архимаг Золотой Ночи

Posted in Magic Story on 15 Август 2016

By Kimberly J. Kreines

Kimberly J. Kreines is a creative designer new to the Magic team. But neither playing Magic nor writing are new to her. She has a penchant for dragons, the Oxford comma, and chicken tikka masala. In her opinion, all three are equally delightful.

Предыдущая история: Я — Авацина

Мир Иннистрад все глубже погружается в бездну безумия. От сектантов до катаров, ни один разум не защищен от этого проклятья. Даже ангелы стали его жертвой. Сама Авацина лишилась рассудка и превратилась из защитницы в чудовище, несущее смерть и невообразимые разрушения даже самым верным членам собственной церкви. Ее пришлось уничтожить. Лишившись ангельского защитника, Иннистрад оказался открытым всем силам тьмы. Теперь те немногие обитатели мира, кто еще сохранил ясный разум, задаются вопросом: что это, конец? Мир вышел из равновесия и начал последнее путешествие в бездну. Люди молятся о пришествии кого-то, кто будет могущественным и добрым, кто займет место Авацины и защитит их от темного безумия.


Наши дни

Запах крови ангела. Во всей Мультивселенной не было ничего подобного: резкий букет, сладкий и соленый, приправленный остротой и едкий от могущества. Запах ударил в широкие волчьи ноздри Арлинн, когда она бежала по крутому склону ущелья в сторону осажденного города Ламбхольт. Почувствовав его, она зарычала и выругалась. Она слишком задержалась. Это она должна была пустить кровь, повалить ангела, насладиться гневом. Она была защитницей Уленвальда.

«Быстрее».

Арлинн видела, как безумный ангел подлетает к Ламбхольту, как божественное создание пикирует вниз, мимо крыш и колоколен. Раздались крики ужаса и вспыхнул свет. Через несколько мгновений ангел взмыла в небо. Ее крылья были в крови, а меч пылал. Помедлив, она вновь устремилась вниз.

Арлинн не видела, что происходит на улицах, но хорошо могла себе это представить. Все безумные ангелы вели себя одинаково. Они были сломлены, безутешны, они носились по небу и оплакивали смерть Авацины. Казалось невероятным, что архангела больше нет, но в ткани Иннистрада ясно ощущалась прореха. И эта дыра быстро заполнялась криками беззащитных людей, ревом пламени и безумным хриплым хохотом лишившихся рассудка созданий.

Отчаянный звук рога катара — она узнала характерную трель Золотой Ночи — подстегнул Арлинн. Воззвав к силе леса, она почувствовала, как наливаются силой мышцы ног, и быстрее побежала вверх по склону. «Быстрее». Но она боялась, что уже опоздала. Пролилась кровь, и это была не только кровь ангела. Кровь людей. Катаров. Арлинн хорошо представляла их себе: в руках — священное оружие, на губах — магические заклинания. Но они не получат силы, о которой молятся, потому что Авацина уже не может ответить на их молитвы.


Годами раньше

«Арлинн Корд, сегодня ты явилась сюда на зов нашей священной защитницы, Авацины. И нет в мире величайшего благословления, чем то, что ты получишь. Сделай шаг вперед».

Стоящий у алтаря Золотой Ночи архимаг Ривс жестом пригласил Арлинн присоединиться к нему и архимагу Ремберту. Архимаги не подозревали, насколько важным для Арлинн был этот момент. Она не могла объяснить им, да они бы никогда и не поняли сами. Для нее это означало гораздо большее, чем причащение святости архангела, пусть само по себе это и было выдающимся событием. Для нее это означало свободу. Но если бы она попробовала объяснить это стоящим перед ней служителям церкви, то все закончилось бы.

Арлинн разогнулась из покорного поклона и поднялась по лестнице к двум архимагам. Ривс не смотрел на нее, зато Ремберт с улыбкой на тонких губах заглянул ей в глаза. Арлинн, пытаясь скрыть дрожь, ответила своей улыбкой. Она искала взглядом знакомые предметы, чтобы успокоить поочередно накатывающие на нее волны страха и предвкушения. Часовня на Элгодском поле была небольшой, но ее никак нельзя было назвать скромной. Алтарь сиял золотой отделкой, и на нем красовался символ Авацины. Плотная белая ткань свисала вдоль стен с полотка, создавая ощущение защищенного алькова, заполненного облаками благовоний — спокойных, но мощных.

«Во имя Авацины и силой, возложенной на меня ее священной церковью, я налагаю на тебя это благословление», — начал читать нараспев архимаг Ривс. Арлинн хорошо знала эти слова. За прошлые годы она слышала эту молитву бесчисленное множество раз — единственный катар, присутствовавший на каждой церемонии благословления архимагов. Она смотрела, как те, кто ушел до нее, стояли у алтаря и причащались святая святых. Каждый раз она задавалась вопросом, наступит ли когда-нибудь ее очередь. Каждый раз, сидя на ближайшей к алтарю скамье, она сомневалась в себе, и на той же скамье напоминала себе, что должна верить в силу Авацины. И вот ее время пришло.

Архимаг Ривс поднял золотую цепочку с сияющим медальоном, знаком Золотой Ночи. «Арлинн Корд, прими же этот медальон, символ бесконечной любви и неустанной защиты Авацины».

В нужный момент Арлинн склонила голову, и Ривс надел цепочку ей на шею. Медальон оказался тяжелее, чем она предполагала. Она чувствовала его вес на груди и ощущала его священную силу. Это была та сила, к которой она нуждалась. Сила, за которой она пришла сюда. Свет. Добро. Истина.

Арлинн знала, что должна оставаться недвижимой в течение всей церемонии, но не смогла удержаться от того, чтобы потрогать медальон, ощутить его в своей в ладони, провести пальцами по окружности. Он был прекрасен, чист... и он принадлежал ей.

Рука архимага Ремберта легла ей на плечо.

«Я тобой очень горжусь», — прошептал он, пока Ривс продолжал читать молитвы.

Арлинн захлестнули эмоции, и комок в горле не дал ей ответить, но она встретилась глазами с Рембертом и взглядом выразила ему благодарность. Он был с ней уже много лет — наставник, направляющий ее, терпеливый с ней и помогающий развивать свои силы. Он знал ее лучше, чем кто-либо еще... и все же он не знал всей правды.

Арлинн резко отвела глаза. Сколько раз она хотела сказать ему... Но не могла. Если бы он узнал правду о ней, о том, кем она была, то ему пришлось бы вступить с ней в бой. Комок эмоций в горле провалился ниже, в грудь, где превратился в холодную как лед вину. Арлинн попыталась прогнать ее. Она обещала себе, что после этой ночи больше не будет чувствовать себя виноватой, но это оказалось не так просто, как она надеялась. У нее в голове пронеслись образы сотен оберегов — она сделала их сама, чтобы побороть проклятье ликантропии. Блаженство, когда лунный свет касался ее кожи. Вой, который она слышала поздними ночами. Она должна была держать это в секрете от всех, кто ее окружает. Должна была. Ликантроп не может стать архимагом Золотой ночи — а именно архимагом Золотой Ночи хотела стать Арлинн. Это благословение могло спасти ее от проклятья.

Благословение Авацины было сильнее, чем дремавшее в ней зло. Оно должно подавить дикие порывы. Все эти годы Арлинн шла именно к этому. И после сегодняшней ночи она снова сможет себе доверять. Полностью и до конца.

Она выдохнула, и ей показалось, что она задержала дыхание на годы. Вновь посмотрев на Ремберта, она выдерживала его взгляд все то время, что Ривс заканчивал ритуал Золотой Ночи.

— А теперь мы вместе помолимся, — Ривс кивнул Арлинн, и вместе они начали заключительную молитву. — Всеблагая Авацина, священная защитница, дарующая нам силу. Мы...

— Нападение! — крик прорезал наполненный благовониями воздух, и плотная белая ткань взлетела вверх, впуская ворвавшийся в ведущую к алтарю дверь порыв холодного ветра. — Дьяволы в Хавенгуле! Целая орда!

Кричал катар Лейтон, бежавший по проходу к алтарю с мечом в руке.

— Сонм Золотой Ночи зовет вас, — он споткнулся, взбегая по ступенькам к Ривсу. — Они просили прислать всех арихмагов!

— Значит, мы выдвигаемся в путь!

Ривс сорвал церемониальную мантию и поспешил за Лейтоном по проходу.

Ремберт последовал за ним.

— Архимаг Корд, твой меч!

Арлинн вздрогнула. Это была она. Он звал ее. Ее, архимага.

— Но молитва! Мы не закончили.

Она знала, что в такой момент это звучит ужасно глупо, но ее переполняли эмоции, а голова шла кругом. Она столько времени ждала этого, а теперь ее словно оставили болтаться в воздухе — как торчащую из дорожного плаща нить, которая может и оторваться, и распустить весь плащ целиком. Арлинн надо было знать, что дело сделано. Надо было понимать, что она — архимаг, окончательно и бесповоротно.

Ремберт раскрыл рот, словно собираясь ее пристыдить, но его взгляд стал мягче, когда он увидел ее глаза. Он остановился у двери.

— Сегодня вечером ты спрашивала меня, верю ли я в то, что ты готова стать архимагом Золотой Ночи.

Арлинн кивнула:

— Да, спрашивала.

— Я ответил тебе — и так я считаю до сих пор. В моей голове ты уже была архимагом, когда только прибыла сюда. Я впервые встретил столь талантливую и многообещающую ученицу. А теперь и в твоем имени есть то, что давно было в твоем сердце. Ты — архимаг Золотой Ночи, Арлинн, священными узами крепко связанная со всеми нами и с архангелом, навсегда. Пусть церемония не завершилась, но теперь все официально.

Арлинн попыталась улыбнуться:

— Здорово.

Все официально. Что ж, с этим можно было жить. Хотя ей хотелось бы сильнее это прочувствовать. Она всегда представляла, как в этот момент в нее вольется поток силы и свободы.

— И Золотую Ночь зовут в путь, — Ремберт открыл дверь. — Мы должны отправляться.

— Да, должны, — Арлинн устремилась по проходу.

Когда они выбежали за дверь, Ремберт откашлялся.

— Впрочем, с моей стороны будет халатностью не закончить работу церкви и не прочитать последнюю молитву.

— Что? — Арлинн взглянула на архимага.

— Повторяй за мной. На ходу. Всеблагая Авацина, священная защитница... — начал Ремберт.

Вместе они прочитали молитву Авацине, произнося перемежающиеся тяжелым дыханием слова, пока бежали через Элгодское поле к конюшне. Залезая на лошадь, Арлинн была архимагом. Она чувствовала это в своей душе.

Город Хавенгул горел. Как и предупреждал Лейтон, сонмища зловредных дьяволов свисали с каждой ветки, раскачивались на стропилах и плясали на улицах. Дюжина или около того демонов скакали по самым высоким крышам городка и запускали огненные шары во все, что еще не горело, — и просто чтобы подбавить огня. Один прыгнул на голову старика и разодрал ему лицо острыми, как иголки, пальцами, а еще двое в этот момент повисли у того на руках, чтобы не дать сбросить обидчика. Другой дьявол играл с теряющим сознание юношей. Он своими грязными когтями вырезал на его коже нечестивые узоры, пуская ровно столько крови, чтобы тот оставался жив, но причиняя такую боль, что тот хотел умереть. Смех дьяволов несся над трещащим пламенем, и им был нипочем удушающий дым, сваливший на колени большинство горожан. Арлинн сразу возненавидела тварей.

Иллюстрация: Филип Бурбуран

Сонм Золотой Ночи прибыл на место незадолго до конницы, и архимаги с катарами вступили в битву под предводительством ангелов. Прежде всего необходимо было устроить убежище. Ангел Фрейдалия благословила небольшую церковь, наложила на нее защитное заклинание, и по приказу Ремберта Арлинн и остальные начали уводить людей в безопасное место. Сначала нужно было спасти беззащитных, а уже потом приступать к истреблению зла.

Арлинн пробралась к горящему остову перевернутой кареты и просунула руку под раскаленное дерево, пытаясь найти безвольную ладонь маленького мальчика. Сверху парила ангел Олейла, сдерживая толпу дьяволов готовых посыпаться вниз с ближайшей крыши.

— Я не смогу держать их долго! — крикнула Олейла Арлинн.

Одного дьявола она пронзила копьем, но тут же еще четыре прыгнули вперед и схватились за ее оружие, пытаясь вырвать копье из рук.

Арлинн потянулась к мальчику, пытаясь достать его. Нужно было торопиться.

— Дай руку, — взмолилась она.

Ребенок замотал головой. Карета громко затрещала.

— Эти дьяволы! Они сожгут меня своим огнем, если я вылезу.

Арлинн не хотела говорить, что если он не вылезет, то его уж точно ждет огненная смерть. Ей не хотелось пугать мальчика еще сильнее.

— Я знаю, что ты боишься, — сказала она, — но бояться не надо. Видишь ангела наверху? Мы с ней тебя защитим.

Она вновь попыталась достать его руку, но маленький мальчик весь сжался.

— Но вас всего двое, а дьяволов вон сколько!

Он выглянул в щель в дереве, и в этот момент горящая балка отвалилась от кареты и обрушилась на землю рядом с Арлинн, обдав ту искрами.

У них заканчивалось время, но Арлинн не могла заставить мальчика довериться ей. Тогда она обратилась к вере.

— Ты знаешь про Авацину? — спросила она.

Мальчик кивнул.

— Тогда ты должен знать, что она гораздо сильнее меня и даже сильнее священных ангелов. Авацина поможет тебе, если не сможем мы.

Мальчик задумался над словами Арлинн. Она не знала, что творится за его большими карими глазами, и могла лишь надеяться, что смогла его убедить.

— Повторяй за мной молитву, — предложила она. — Мы вместе попросим Авацину о помощи.

Она выбрала самую простую из известных ей молитв, надеясь, что мальчик ее тоже знает.

— Всеблагая Авацина, мы молимся тебе в час нужды. Мы просим тебя...

— Откуда ты знаешь? — прервал ее мальчик. — Откуда ты знаешь, что она поможет? И мне нужен честный ответ. А не то, что ты сейчас придумаешь, чтобы я вылез. Я знаю, как все устроено у взрослых, и не хочу оказаться в когтях дьяволов, просто потому что ты так говоришь.

Теперь уже Арлинн внимательно посмотрела на мальчика. Она слышала, как наверху яростно хлопают крылья Олейлы, и чувствовала жар демонического пламени. Но взгляд ребенка давил не нее сильнее, чем все это.

— Я отвечу тебе так серьезно, как только могу, — сказала она. — Я знаю, что Авацина поможет, если молиться, потому что однажды она помогла мне. Со мной случилось кое-что очень плохое, и я боялась, что осталась одна. Но потом я узнала, что это не так. Авацина спасла меня.

Карета опасно наклонилась.

— Скорее, архимаг Корд! — прокричала сверху Олейла.

— Дай руку. Пожалуйста, — Арлинн вытянулась изо всех сил, кончиками пальцев почти касаясь детского локтя.

— Ты — архимаг? — сомнение на лице мальчика сменилось выражением изумления.

— Да. — Арлинн кивнула на болтающийся на шее медальон. На спину ей давили провисающие горячие доски.

— Хоть что-то, — сказал мальчик. — Здорово.

Он осторожно и медленно пополз к ней. Арлинн затаила дыхание, когда его маленькая ручка коснулась ее.

Карета застонала, словно раненый зверь. Арлинн пробормотала собственную молитву. «Всеблагая Авацина, дай мне сил спасти это невинное дитя».

Она почувствовала, как оживает на груди медальон архимага. Глубоко в душе проснулось благословение Авацины. Громким голосом Арлинн произнесла новую молитву: «Защитница нашего мира, сохрани нас на пути к твоему убежищу». Благословение превратилось в переполняющий ее поток священной силы. Крепко взяв мальчика за руку, Арлинн выдернула его из-под кареты с такой мощью, что оба покатились по земле. За ними обрушились горящие останки.

Ангел Олейла спикировала вниз, укрывая Арлинн и мальчика от пылающих щепок и бросившихся в атаку дьяволов. Мальчик завопил.

— Все хорошо, — Арлинн зарылась в спутанные волосы мальчика, вдыхая запах его жизни. — С тобой все будет хорошо.

Она качала ребенка и гладила по лицу.

— Сейчас мы отнесем тебя в церковь. Арлинн убрала руку со лба малыша, и у нее перехватило дыхание. Все пальцы были в крови. Сердце словно остановилось, не желая продолжать биться, пока она не убедится, что мальчик жив. Арлинн осмотрела его голову в поисках раны, потом плечи и шею. Ничего. Но крови стало больше. Потом еще больше. Красная капля упала на руку Арлинн. Она посмотрела вверх.

Олейла кувыркалась в воздухе, а в спину ей вцепился дьявол. Его пальцы-иголки впивались ангелу в волосы. Второй дьявол запрыгнул ей на ногу, третий — на плечо. Все они рвали ее чистую плоть своими мерзкими когтями. Олейла закричала.

Арлинн никогда не видела, чтобы у ангела текла кровь. Ей было больно, словно ей самой располосовали лицо, словно это ее мучительный крик разносился над городом.

Капля крови упала на щеку Арлинн. Она чувствовала ее запах — кровь ангела пахла лесными деревьями, воздухом небес и водой моря. Это был пьянящий аромат, тяжелый от священного могущества. Ему не место было в этом мире, вне тела ангела. Арлинн, отчаянно выкрикивая имя Олейлы, хотела броситься на помощь. Но потом она вспомнила про мальчика, вцепившегося ей в плечо. Она взглянула на его лицо, измазанное ангельской кровью.

— Спасай ребенка, архимаг Корд! — прогремел сверху голос Олейлы. Это был приказ, но за ним последовала просьба. — Арлинн, прошу тебя, сначала спаси ребенка.

Арлинн оставалось лишь отвести глаза от зрелища дьяволов, рвущих ангельскую плоть. Если бы она задержала взгляд еще хоть на мгновение, то уже не смогла бы выполнить приказ Олейлы. Она вновь протянула руку мальчику.

— Идем со мной.

На этот раз он не колебался. Пробираясь за ней через центр Хавенгула, бегом устремившись к убежищу, он повторял своим тонким голоском:

— Всеблагая Авацина, прошу тебя, помоги ангелу. Не дай демонам выпустить из нее кровь. Ей же больно!


Наши дни

— Во имя Авацины, павшей защитницы, я сражу вас всех!

Вопли безумного ангела доносились до Арлинн, когда та пересекала ущелье. Она рванулась вперед, но резко остановилась, цепляясь когтями за подлесок, когда перед ней вдруг открылась поляна. Безумный ангел стояла в центре кольца деревьев. Арлинн присела, чтобы не высовываться из-за кустов. Незаметность давала ей преимущества. Она глядела через ветки, ртом жадно вдыхая пропитанный запахом ангельской крови воздух. Ангела связали веревками, из живота у нее торчала стрела, а крылья были в крови. Со всех сторон с обнаженным оружием ее окружали катары. И несмотря ни на что, ангел казалась сильнее. Это было существо невероятной силы, а безумие делало ее еще могущественнее.

— Нечистые! — закричала ангел на катаров. — Вы все нечистые!

Ее меч полыхнул огнем, и она попыталась вырваться из веревок. Она завизжала, и от этого вопля яростной злобы у Арлинн поднялась шерсть на загривке.

Инстинкты Арлинн велели ей защитить катаров. Обнажив зубы, она кралась через кусты, выбирая момент. У нее было не так много времени, прежде чем нужно будет нанести удар.

— Держите ее крепче!

Знакомый голос заставил Арлинн замереть. Она насторожила уши.

— Не отпускайте веревки!

Лапы Арлинн словно онемели. Это было невозможно! Но нельзя было не узнать архимага, которого скрывала фигура ангела, когда он вышел вперед, раздавая приказы катарам.

— Лучники, целься!

Лицо Ремберта было красным от напряжения и покрытым грязью, но три длинных белых шрама пересекали его щеку и челюсть и сияли в свете луны.

У Арлинн от этого зрелища и нахлынувших воспоминаний закружилась голова. Поджав хвост, она отступила в тень больших деревьев. Задняя нога наступила на ветку. Не будь Арлинн так поражена видом Ремберта, сработали бы ее инстинкты хищницы. Они бы направили тело, перенесли бы вес... но в этот миг она была больше человеком, чем зверем, и человеческий разум был потрясен, отвлечен и сработал слишком медленно. Ветка треснула, и ангел мгновенно вскинула голову. Ее глаза вперлись в темноту там, где пряталась Арлинн. Зловещая улыбка пробежала по лицу ангела. Она подняла руку.

— Чудовище, — наставила она палец на Арлинн. — Там, среди деревьев! Чудовище!

Несколько катаров обернулись, чтобы взглянуть, среди них — и Ремберт. Он знал, кого искать, поэтому первым заметил вервольфа в деревьях. Не отводя взгляда от глаз Арлинн, он поднял руку к лицу и провел пальцами по самому длинному шраму. По спине Арлинн пробежал холодок.

— Гля! Вервольф! — закричал один из катаров, выводя Арлинн из состояния транса.

Служители церкви инстинктивно отступили от вервольфа назад — и оказались рядом с ангелом. «Нет!» — хотела закричать Арлинн, но у нее получился бы рык, и это только испортило бы дело. Хотя хуже уже было некуда. Этого момента потерянной бдительности ангелу хватило. В могучем рывке она расправила крылья, разбросав связывающие ее веревки.

— Держите ее! Хватайте веревки, — закричали катары, но было уже поздно.

Ангел взлетел в воздух. Паря над поляной, она вырвала стрелу из живота и швырнула ее в самую молодую из катаров.

— Нечистые! Я истреблю вас!

Арлинн взвыла, когда молодая девушка бездыханной упала на землю. Ее дикая сущность взяла верх, и она бросилась на ангела, раскрыв пасть — но в пасти вдруг оказалась толстая ветка. Ремберт, вооружившись импровизированной дубиной, стоял у нее на пути. Он вырвал из зубов Арлинн свое орудие и замахнулся снова. Та увернулась, но поскользнулась на мокрой от крови ангела земле, и ее задние лапы уехали вперед. Извернувшись, она поднялась на ноги, и тут третий удар Ремберта обрушился ей на хвост. Она взвизгнула от боли.

— Взять ее! — крикнул Ремберт катарам, размахивая своей палицей, от которой Арлинн пыталась скрыться за пнем. — Держите чудовище!

Засверкали клинки и полетели стрелы — часть в ангела и часть — в Арлинн.

«Стойте!» — она хотела сказать Ремберту, чтобы тот остановился. Хотела сказать, что она — уже не то чудовище, которого он узнал когда-то. На самом деле она никогда им и не была.


Годами раньше

— Держи его! Держи мальчика! — архимаг Арлинн Корд впихнула ребенка в протянутые руки Ремберта. Она не стала ждать, пока тот отведет его под безопасную крышу церкви. Развернувшись и выхватив меч, она побежала вниз по ступенькам.

Дым от дьяволовых пожаров застилал взор, но не настолько, чтобы не видно было развернувшейся ужасной картины. На Олейле висело не меньше дюжины дьяволов. Они таскали ее за волосы, вырывали перья и терзали кожу.

— Нет! — закричала Арлинн. — Убирайтесь!

Расхохотавшись, дьяволы принялись швырять в Арлинн огненные заклинания. Отражая огонь мечом, она наступала на них, приближаясь.

— Сейчас вы у меня досмеетесь!

Словно отзываясь на ее слова, твари жутко завыли. Их тощие ноги тряслись от восторга. Тот, что сидел у Олейлы на голове, показал на Арлинн и завопил. В его визге другие услышали одним им понятный приказ. Они дружно навалились на крылья ангела, потянули вниз, и Олейла, потеряв равновесие, с высоты свалилась на землю. Дьяволы завизжали от радости, когда она покатилась по грязи, не в силах снова подняться в воздух.

Арлинн бросилась в бой, всю свою божественную мощь, всю энергию направив в свой клинок. Она молилась.

«Направь меня, Авацина. Дай мне свою священную силу. Сейчас она нужна мне, как никогда».

Женщина бежала через дьявольский огонь, не боясь обжечься. Первого врага она с разбега пронзила насквозь. Вытащив меч, она зарубила второго. Потом третьего. Но прежде чем она успела нанести новый удар, на нее градом посыпались дьяволы, попрыгавшие с крыш.

Арлинн еле хватило времени прочитать безмолвную молитву: «Их слишком много Авацина. Помоги мне!». Сзади, прорвав куртку, ее схватили острые пальцы-иголки. Развернувшись, она хотела разрубить дьявола, но тот вцепился ей в спину. Она почувствовала, как к весу одной твари присоединяется вторая, потом третья. Раскаленные хвосты били ее по шее. Когти впивались в плечи и спину, стараясь повалить назад. Отвратительный хохот звенел в ушах, и она не удержалась на ногах.

«Прошу тебя, Авацина!»

Ответа не было.

Боль была ужасной, но еще хуже было видеть, как ангел безуспешно борется с навалившейся на него кучей врагов. Там, где виднелся чистый белый цвет Олейлы, теперь была только красная кровь и красная кожа дьяволов.

— Нет! — Арлинн пыталась встать, но на нее тоже навалились дьяволы. У нее по щекам что-то текло — кровь или слезы, она не знала. Это было неправильно. Так не должно было случиться. Она была архимагом Авацины.

«Авацина!» — Арлинн, сопротивляясь укусам и царапинам, добралась до медальона на шее. Ее пальцы сжали символ Золотой Ночи.

«Авацина, помоги, умоляю!»

Она ждала, открывшись силе защитницы... ей нужна была эта сила, чтобы спасти ангела. Но сила не пришла.

Олейла, наконец, закричала, больше не в силах терпеть пытку. Арлинн не могла добраться до нее. Захлебывающийся от боли вопль ангела расколол ночь пополам.

Арлинн ощутила силу мучений в крике Олейлы — и сама раскололась, словно ночь.

Вервольф бросился на дьяволов. Щелкающие зубы. Вцепиться в глотку ближайшего демона. Оторвать голову от тела. Запустить через весь двор.

«Еще!»

Когтями вспарывать животы. Отрывать хвосты. Отбрасывать тела с дороги.

«Еще!»

Перекусывать кости.

Рвать мясо.

Ломать хребты.

Швырять трупы.

«Еще!»

Перья.

В пасти вервольфа оказались перья.

Вкус крови ангела. Опьяняющий. Горячий нектар. Безупречный.

В глазах ангела был шок. Она ринулась в сторону, вверх, но слишком медленно. Когти вервольфа вонзились в ее ногу, разрывая кожу на голени и крепко впиваясь в мышцу. Он испытал ни с чем не сравнимое удовольствие, изуродовав столь безупречную кожу. Вервольф притянул ангела назад, повалил на землю и вонзил зубы в ее плоть.

— Отойди!

Вервольф повернулся на звук голоса. Он увидел человека, мужчину с поднятым мечом. Одним ударом вервольф вспорол ему живот до самой груди. Хлынула кровь, и внутренности повалились на землю.

«Еще!»

Вервольф вновь повернулся к ангелу, но приближались новые люди. Сверкнул меч, но вервольф выбил его из руки нападавшего, отправив в полет, а потом мощным рывком оторвал от тела саму руку. Человек упал. Вервольф с силой наступил на оторванную конечность, чтобы услышать, как ломается кость. Тело он изорвал когтями.

Другой человек бросился на вервольфа, и его щит и меч сияли слепящим светом. Одним прыжком вервольф оказался за его спиной. Выпад, удар когтями, и безжизненное изломанное тело упало к ногам зверя.

«Еще!»

Один за другим. Вервольф не пощадил никого.

Вдруг разряд ударил в вервольфа откуда-то сверху, и тот испустил злобный рев. Еще один разряд — на этот раз в спину зверю. Ангел восстановила силы и поднялась в воздух. Вервольф зарычал. Ангел парила в небе, и из-под запекшейся на коже корке из грязи и крови исходило золотое сияние. Она навела на зверя свой луч священного света.

Вервольф подпрыгнул в воздух, бешено молотя лапами, пытаясь достать сияющего ангела. Сначала цели достигли его когти, потом зубы. Укус — и кончик крыла остался в пасти зверя. Перья, хрящи и полный рот ангельской крови.

Ангел потеряла высоту. Вервольф прыгнул вновь, на этот раз метя в другое крыло... и оторвал его начисто. Священное создание обрушилось с неба на землю.

Вервольф медленно шел к упавшему ангелу, а та с трудом поднялась на ноги, шатаясь, хромая, попыталась побежать, взлететь — но упала. Вервольф прыгнул, пригвоздив ангела к земле. Зубы вонзились в мягкую плоть. Крик ангела стал идеальным дополнением ко вкусу ее крови.

Вервольф никак не мог насытиться.

— Архимаг Корд?

Голос привлек внимание вервольфа. Голодный зверь повернулся. Человек в доспехах и мантии указывал на него дрожащим в руке мечом.

— Арлинн?

Вервольф склонил голову на бок. Ему не нравилось имя, которое произносил человек. Оно ранило, словно нож.

Человек поднял руку, указывая вервольфу на грудь.

— Ради всего святого, это же ты!

Вервольф зарычал, но его взгляд проследовал за пальцем. Он увидел медальон, висящий на цепочке на шее. Что-то всплыло из глубин звериного разума. «Авацина». Зверь щелкнул зубами, отводя глаза. Взгляд опустился на землю. На тела. Всюду вокруг были тела. Убитые катары. Их было так много! Она знала их всех. Лейтон. Ривс.

Ее разум горел.

Нет.

Нет.

— Арлинн... что же ты наделала?!

Вервольф в ярости поднял глаза на Ремберта. Зачем он явился сюда? Зачем заговорил? Это все была его вина! Зверь низко зарычал, вздыбив шерсть на загривке. Ремберт шагнул назад, но вервольф был быстрее. Его когти оставили глубокие борозды на щеке архимага. Тот закричал и поднял меч, отшатнувшись назад.

Кровь окрасила лицо красным.

— Чудовище!

Вервольф испустил леденящий душу вой. Проникшая в разум крупица истины росла, бесконтрольно раздувалась, пока реальность не заполнила все уголки черепа, грозя расколоть его изнутри.

Ремберт поднял меч.

— Да простит тебя Авацина.

Вервольф не двинулся с места. Смерть от меча будет избавлением. Пусть бьет. Она не могла больше этого вынести.

Сверкнула сталь, и разум вервольфа раскололся.


Много лет спустя

Еще очень долго Арлинн верила Ремберту. Верила, что она — чудовище. Настолько отвратительное и ужасное, что даже Авацина не может ее спасти. А потом еще очень долго она злилась на архангела. Благословение Авацины должно было стать сильнее проклятья, но в итоге ее не спасло посвящение в архимаги. Авацина подвела ее, обереги подвели ее, ликантропия взяла верх.

У Арлинн было много времени, чтобы подумать об этом. В тот день, когда ее разум раскололся, она стала мироходцем. Меч Ремберта так и не коснулся ее. Арлинн перенеслась из своего мира. В нем остались совершенные ею злодеяния, тело архимага Ривса у ее ног, изломанная, окровавленная и безжизненная Олейла и блеск в глазах Ремберта. Она оказалась в лесу иного мира.

Здесь было невозможно следить за течением времени, да она и не хотела. Для нее время не должно было идти — ее жизнь должна была закончиться. В каком-то смысле так и случилось. Новый мир стал для нее чистилищем. Здесь она ни разу не приняла человеческий облик. Снаружи она оставалась чудовищем, но не могла избавиться от человеческого разума и воспоминаний о том, что натворила. Две ее половины сражались между собой, а душа попала под перекрестный огонь.

Но после Арлинн была благодарна за это судьбе. Именно эта двойная жизнь заставила ее увидеть истину.

Она ошибалась, думая, что, став архимагом, сможет изменить свою сущность и то, кем она была. С самого начала, когда вой Мондроненской стаи наложил на нее проклятье ликантропии, она обратилась к оберегам, к молитве, к Авацине. Она сама убедила себя, что архангел и священное могущество церкви помогут ей исправиться. Но истина заключалась в том, что она не была сломана. Все было не так, как ей казалось. Арлинн была тем, кем была, и будет ею всегда. Она была свирепой необузданной хищницей, но в то же время — доблестной защитницей невинных. Она не могла заставить исчезнуть одну из своих частей, сбежать от половины своей сущности. Арлинн должна была быть и той, и другой. Довериться себе и остаться цельной. Ей не нужно было молить о спасении ангела Авацину. Ее спасение было в ее же руках.

Далеко не сразу, но в конце концов Арлинн вернулась на Иннистрад, решившись ступить на землю покинутого много лет назад мира. Именно в этот момент она обрела полную власть над своими силами и над самой собой. Ее трансформация проходила легко и полностью под ее контролем. Разум оставался ее собственным, но его усиливала дикая мощь ее физического облика. Она больше не была пустой оболочкой. Она не притворялась, не пряталась — она была той, кем ей было суждено стать.

Арлинн шла по сырой земле, и ее нос, крайне чувствительный даже в человеческом облике, ощущал знакомые запахи, пробуждавшие воспоминания. Воспоминаний было бесчисленное множество, и все они вызывали в душе столь сильную боль, что Арлинн готова была расплакаться. За много лет она впервые ступила на Элгодское поле. Она думала, что самым сложным будет первый шаг, но оказалось, что на самом деле с невозможным граничит следующая сотня — путь до двери архимага Ремберта.

Она думала, что готова. Она уже навестила остальных — могилы Лейтона, Ривса и всех прочих. Она молилась в церквях Авацины по всей Нефалии и возносила литании покаяния и исправления, она смотрела в глаза ангелов и говорила с ними, признала свои грехи и стояла в их тени, ожидая приговора.

Оставался только Ремберт. Она подняла руку, чтобы постучаться в дверь, но ей не пришлось этого делать. Она почувствовала его запах за мгновение до того, как тяжелая рука опустилась ей на плечо. Обернувшись, она увидела постаревшего архимага.

— Да как ты посмела?

Ремберт держал в руке сияющий оберег. Он готовился защищаться от нее. Сердце Арлинн обливалось кровью. Это был тот же человек, что когда-то искренне верил в нее, в доброту ее души. Теперь она бы не удивилась, узнав, что он вообще не верит, что у нее есть душа.

— Как ты посмела ступить сюда, на эту священную землю?

— Пожалуйста, архимаг Ремберт, я...

— Ты — чудовище! Животное, убийца! — он швырнул оберег ей в грудь и плюнул ей под ноги.

Арлинн отшатнулась.

— Пожалуйста! — попробовала она еще раз. — Я понимаю, как ты чувствуешь себя. Я все понимаю. Прошлого не исправить. Но я уже не та, что раньше. Теперь я могу использовать свою силу во благо. И я хочу использовать ее здесь, для Золотой Ночи. Я хочу помочь. Я себя контролирую.

— Ха! — Ремберт вытащил свой священный меч. — Твой контроль — это ложь, которую ты придумала для себя, чтобы выжить, когда ты такая.

Он показал мечом на ее человеческий облик.

— Но даже сейчас, когда ты стоишь в этом лживом теле, ты — чудовище. И всегда будешь чудовищем.

— Может быть, я вервольф, но я не чудовище. — Арлинн не отступала, несмотря на то, что Ремберт все ближе надвигался на нее со своим засиявшим клинком. — Я архимаг Золотой Ночи. И буду им всегда. Это твои собственные слова.

Ремберт рванулся вперед, толкнув ее ладонью в плечо так, что Арлинн отлетела к двери. Он прижал лезвие клинка к ее шее. Арлинн не сопротивлялась. Она не позволит ему заставить ее сорваться на ярость.

— Обо всем, что я сказал до того, как узнал, какую страшную правду ты от меня скрывала, ты можешь забыть. Ты — не архимаг Золотой Ночи, Арлинн Корд, и никогда не была им.

Арлинн выдержала взгляд Ремберта. Она не могла ничего сказать. Комок в горле, столько лет назад лишивший ее слов, вернулся вновь. Но на этот раз у комка были острые грани. Они кололись, словно пальцы дьявола. Царапали горло изнутри и кололи глаза.

Ремберт решительно прервал их дуэль взглядов. Он отступил на шаг назад и сделал жест, приглашающий Арлинн удалиться прочь.

— Убирайся! — Он показал на конец коридора, но отвел глаза, опустив их к земле. — Оставь этот край и никогда не возвращайся. Если я увижу тебя снова, то прикончу.

Арлинн вдохнула, чтобы заговорить, но от властного и пылающего священной силой голоса Ремберта она потеряла дар речи.

— Убирайся!


Наши дни

Арлинн попыталась отступить. Она не хотела сражаться с ним. Но Ремберт ей этого не позволил. Катары окружили ее и теснили к краю обрыва. Сам Ремберт шел на нее, подняв над головой свою толстую ветку.

— Я тебя предупреждал! — слова тяжелыми ударами падали на нее, а за ними грозила упасть и увесистая дубина. Арлинн приготовилась. Она могла выдержать больше ударов, чем думал архимаг, и она не позволит прогнать себя, когда где-то близко безумный ангел.

Стоило ей подумать об этом, как ангел спикировала с неба за спинами катаров.

Арлинн не успела их предупредить. Не успела предупредить Ремберта. С бешеным воплем ангел вцепилась окровавленными пальцами в плечи архимага и потащила его, раскрывшего от изумления рот и распахнувшего глаза, в воздух.

Катары развернулись к ангелу, направив на него оружие, а Арлинн поднялась на задние лапы. Инстинкт защищать брал верх над разумом.

— Нет! Назад! — закричал Ремберт катарам. Он болтался между небом и землей, но это не мешало ему отдавать приказы. — Не поворачивайтесь к чудовищу спиной! Убейте вервольфа!

Катары были сбиты с толку. Некоторые действительно переключились обратно на Арлинн, другие продолжили целиться в ангела. Ангел захохотала, совсем как дьяволы, и ее руки, держащие Ремберта, разгорелись кроваво-красным священным светом. Она могла убить его, лишить жизни, совсем не прилагая усилий.

Одна из женщин-катаров выпустила в ангела стрелу, но та пролетела над плечом, не причинив никакого вреда. Ангел грозно щелкнула зубами:

— Ты станешь следующей, нечистая!

Довольно. Это зашло слишком далеко. Призвав силу в стальные мускулы, Арлинн подпрыгнула вверх, взмыв над головами пораженных катаров. Она уцепилась за пятку сапога ангела и запустила зубы в плотную кожу, таща крылатую деву вниз и молотя ее свободной лапой. Ангел с громким звуком упала, выпустив покатившегося по земле Ремберта. Арлинн не теряла времени. Она запрыгнула на священное создание и рванула его плоть зубами. Ее тело, казалось, все состоит из мускулов и жил. В ней играла дикая мощь проклятья ликантропии — проклятья, ставшего для нее благословением.

Через несколько мгновений безумный ангел был мертв.

Тяжело дыша, Арлинн повернулась к катарам. За ней никто не пошел. Все собрались у края ущелья и, осторожно перегнувшись или лежа на животе, заглядывали вниз. Ремберта нигде не было видно. Покрывшись холодным потом, Арлинн устремилась к обрыву. В ее голове возникали картины того, что могло случиться.

Она не ошибалась. Ее тело действовало, а разум оценивал обстановку. Ремберт был ранен. Он лежал на искривленном стволе мертвого дерева, и тот не выдержал бы долго его вес. Он был слишком далеко, чтобы добраться до него с края обрыва, поэтому она забралась на соседний изломанный ствол. Хватаясь за мокрое дерево когтями, она свесилась вниз и протянула лапу Ремберту.

Увидев ее, он прерывисто вздохнул, сжался, и на его лице проступил страх.

Арлинн дальше протянула лапу, безмолвно умоляя архимага схватиться за нее.

— Чудовище! — к Ремберту наконец вернулся дар речи. — Я убью тебя.

Арлинн подавила поднимающееся по горлу рычание. Эти слова вложили ему в уста боль и страх. Между ними было столько боли... Но было и нечто общее. Золотая Ночь. Навсегда. Арлинн закрыла глаза и трансформировалась в человеческий облик. Она не позволит архимагу погибнуть из-за своего страха. Снова открыв глаза, она уже протягивала Ремберту человеческую руку.

— Хватайся, — сказала она ему.

Он заглянул ей в глаза.

— Ты лгала мне.

Арлинн сглотнула.

— Да.

— Ты убила остальных.

— Да.

— Я не могу... не стану...

— Я больше не раба своего проклятья, — сказала Арлинн. — Я вольна быть защитницей, и это — мое предназначение. Пожалуйста. Ты знал меня когда-то — узнай еще раз.

Ствол затрещал под его весом. Глаза Ремберта были полны слез.

Арлинн вновь потянулась к нему.

— Вот моя рука.

Собравшись с силами, Ремберт потянулся к ней навстречу.

— Помоги мне, Авацина, — прошептал он.

— Авацины больше нет, — сказала Арлинн. — Придется самим поддерживать друг друга.


Сюжет выпуска «Тени над Иннистрадом»

Описание planeswalker-а: Арлинн Корд

Описание мира: Иннистрад

Latest Magic Story Articles

Magic Story

8 Октябрь 2020

Эпизод 5: Две стражницы by, A. T. Greenblatt

Нисса приготовилась сразиться с теми, кого она когда-то считала союзниками, и вдруг подумала: а не совершила ли она огромную ошибку, оставив Зендикар? Джейс и Нахири стояли перед ней, тя...

Learn More

MAGIC STORY

30 Сентябрь 2020

Голод by, Brandon O'Brien

Окраины Свободного города Ниманы тонули в угольно-черной ночи. В этой недружелюбной тьме по направлению к лагерям пробирался мужчина в темно-серой накидке, стараясь закутаться в одеяние к...

Learn More

Статьи

Статьи

Magic Story Archive

Хотите узнать больше? Исследуйте архив и погрузитесь в тысячи статей по Magic ваших любимых авторов.

See All