Жертва

Posted in Magic Story on 4 Август 2016

By Michael Yichao

Yichao is a writer of words for plays, television, theme parks, and—most recently—Magic: The Gathering. He loves Cube Draft and corgis.

Предыдущая история: Холодный прием

Среди холмов Нефалии, близ границы с Гевоной, темнеет глубокое озеро Жава. Селяне, живущие по его берегам и промышляющие рыбной ловлей, издавна рассказывали о живущем в водах озера чудовище. Но несмотря на мольбы рыбаков, церковь Авацины не прислала им на защиту ни катара, ни ангела. Безумие Иннистрада растет... как же сложится теперь судьба невольных соседей монстра?


Мия не верила в истории о чудовищах.

Не потому, что не верила в чудовищ. Совсем наоборот! Она верила в такое, что большинству взрослых было бы страшно даже представить. В духов, вселявшихся в тела людей. В живых трупов, сшитых безумными мастерами. В свирепых и прожорливых вервольфов. В вампиров, для которых город были лишь большим блюдом с закусками. Она верила во все это — в тварей, говорить о которых было невежливо. Словно молчание могло сделать так, что они исчезнут.

Нет, в мире было слишком много чудовищ — тварей, которых старейшины боялись даже назвать по имени, — чтобы верить еще и в городские слухи. Подробностей в них было мало, зато страшных выдумок — хоть отбавляй.

У Вилбура на этот счет было другое мнение.

— Говорю тебе, он настоящий, — настаивал он, стуча кулаком по траве. — Вейрил рассказывал, что видел его краем глаза. Говорил, что он большой, как его шхуна.

Мия закатила глаза. — Вейрил как-то раз рассказывал, что поцеловал ангела, — сказала она. — Сколько мы уже слышим истории о Гитроге? И сколько из тех, кому можно верить, видели эту тварь? Мы же не малые дети, чтобы верить в эти глупые сказки!

Вилбур встал, недовольно качая головой. — Это вовсе не глупые сказки. Ты не ходишь на Жаву каждый день, Мия. Не видишь то, что вижу я. Особенно в последние дни. Жуткий неестественный туман. Холод, пробирающий до костей. Нет, в этой темной воде живет не только рыба.

— Это ты мне говоришь как опытный рыбак? Рыбак, которому только исполнилось пятнадцать, и которому даже одному на лодке выходить не разрешают?

Вилбур вспыхнул: — Это тут ни при чем, Мия! Я серьезно говорю, а тебе бы все ерничать.

Мия пожала плечами и направилась к отаре. Несколько блудных овец забрели на край луга, и ей это не нравилось. — Нет смысла бояться темноты, Вил. Бояться надо того, что в темноте.

Вилбур ухмыльнулся, и пошел за ней. — Что это такое? Очередное изречение твоего знаменитого папочки? Мия не обратила внимания на подначку, но Вилбур продолжал: — Знаменитый странствующий истребитель, благородный воин скилтфолков. Жаль, что у него не нашлось времени разобраться с чудовищами у себя дома.

— У него не нашлось времени разбираться с разыгравшимся воображением недалеких селян! — Мия взорвалась, потрясая своим пастушьим посохом. — Погляди вокруг, Вилбур. Никому до всего этого нет дела. Нет дела до нашего городка. Нет дела до нас. Наш дурной медвежий угол слишком маленький, чтобы у нас завелись настоящие чудовища. Мы — всего лишь безымянный городок, затерянный в горах, и нас ведет к безумию наша же буйная фантазия.

Иллюстрация: Андреас Рока

Она обернулась, взглянула на свою отару и вздохнула. Одна овца забрела совсем далеко. Маленький колокольчик у нее на шее тихо позвякивал в такт шагам по каменистому склону холма. Девочка направилась за ней.

— Это тебе твой отец сказал, когда бросил тебя здесь? Что ему нет до тебя дела?

Мия резко затормозила и кинула на Вилбура сердитый взгляд. Юный рыбак, надо отдать ему должное, слегка позеленел и словно пытался проглотить сорвавшиеся с его губ слова. Мия нахмурилась.

— Ты не хотел так говорить.

— Может, и хотел...

— Мы оба знаем, что в драке я тебя побью. Ты не хотел так говорить.

Она развернулась, прежде чем Вилбур успел что-нибудь ответить, и закрутила посохом над головой, пустившись бежать. Короткая пробежка, несколько отрывистых команд, крюк посоха, зацепивший упрямую овцу за шею, и Мия повела всех отбившихся подопечных к отаре на лугу.

Она обернулась, чтобы взглянуть, не убежал ли Вилбур домой. К ее удивлению, он стоял на том же месте с глупым и потерянным видом.

— Я не хотел так говорить, — крикнул он через весь луг. Мия вздохнула, но в уголках ее губ пряталась улыбка.

— Я знаю. Лихо засвистев, Мия погнала овец к дороге домой. Вилбур побежал через луг, догоняя.

— И это не потому, что ты можешь побить меня в драке. То есть, ты, конечно, можешь. Но это не поэтому! Поравнявшись с ней, Вилбур перешел на шаг. Мия засмеялась.

— Я знаю, Вил. Вот поэтому ты мне нравишься.

Двое шагали рядом, не говоря ни слова, и уютную тишину нарушало лишь блеянье овец.


Позже на той же неделе, холодным серым утром, Мия проснулась и обнаружила, что в овчарне выломана часть забора. Быстрый подсчет показал, что одной овцы не хватает. Девочка все утро искала беглянку, но безуспешно. Должно быть, на глупое животное что-то нашло, оно проломило ограду и убежало в лес, где его сожрали голодные волки. Мия выругалась от досады, починила ограду и забыла об этом случае.


Мия шла по рынку, собирая в корзину свои нехитрые покупки. Городская рыночная площадь и раньше не отличалась изобилием товаров, но в этом году выдался неурожай, а караваны через горный перевал стали ходить гораздо реже, так что выбор был совсем невелик. Даже в рыбном ряду царило запустение. Лишь на одном прилавке красовалась довольно жалкая кучка мелких голавлей.

— Что, не задалась рыбалка, Лерен? — кивнула Мия старому рыбаку.

Лерен отрицательно помотал головой и вздохнул. — Я на озеро почти не выходил. Туман густой, как кисель. Опасно.

— Опасно, это точно, — прокаркал хриплый голос. — И не только из-за тумана. Умные рыбаки от озера держатся подальше.

Иллюстрация: Джон Станко

Мия посмотрела, кто это говорит, и закатила глаза. — Если все наши рыбаки были бы умными, как ты, Вейрил, они бы давно с голоду померли.

— Умные знают, что Гитрог придет из глубин, — напирал Вейрил, и в его голосе прорезались глумливые нотки. — Только дурак будет рыбачить в озере.

— Я ни разу не встречала рыбака, который так боялся бы озера. Не сваливай свое неумение на воображаемое чудовище. Мия выбрала из кучки самого жирного голавля и демонстративно вручила Лерену еще одну монетку.

— Думай, кого ты называешь воображаемым, девочка, — прогудел низкий голос.

Мия повернулась к говорившему и удивленно замерла. Над торговцами возвышался Калим — суровый и могучий гигант. Густые брови, черная густая борода, мощные руки, привычные таскать тяжелый невод, — единственной тонкой вещью у Калима был кривой рыбацкий нож, висящий на поясе.

— Гитрог настоящий. Дочке истребителя не пристало сомневаться в том, что в мире есть чудовища.

Мия заметила, как другие торговцы и покупатели придвигаются, чтобы послушать, или обмениваются хитрыми взглядами. Она стиснула зубы.

— Дочка истребителя знает, что прежде чем кричать «чудовища!», словно испуганное дитя, надо исключить все обычные возможности.

Вейрил выглянул из-за спины Калима. Его сальные светлые волосы опускались до самых глаз. — Грубые слова, пастушка. Можно подумать, что это ты — истребитель.

— Истребитель из меня лучше, чем из тебя рыбак, Вейрил. Как бы ей ни хотелось выбить это мерзкое выражение из лица Вейрила (и всего лишь парочку зубов), она знала, что при Калиме не стоит лезть в драку. Тогда она повернулась к нему.

— Я уверена, что уж ты-то точно не веришь в россказни Вейрила о его встрече с Гитрогом, старейшина Калим.

— Верю. Потому что сам его видел.

На рынке воцарилась тишина. Растеряв всю самоуверенность, Мия глядела на Калима. Верил раскрыл рот, но Калим отстранил его могучей рукой, велев замолчать, и обратился к собравшимся на рынке горожанам: — Прошлым вечером совет старейшин постановил, что рыбалка на озере запрещается впредь до дальнейшего уведомления. Днем мы вывесим объявление на площади. Поднялся ропот, из толпы донеслись крики, и Калим поднял руку, призывая к порядку. — Безопасность нашего города должна быть превыше всего. Я... я послал в церковь Авацины письмо с просьбой о помощи. Его взгляд вновь остановился на Мие: — Быть может, тебе стоит написать отцу.

Над толпой повисла тишина. Глядя в глаза Калиму, Мия услышала, как колотится ее сердце. За маской спокойной властности она разглядела ужас — глубокий и бурлящий поток ужаса, спрятанный за уверенным взглядом. Она сглотнула, чувствуя, как липкие пальцы страха сжимают ей горло.

— Пап, гляди, я нашел кинзу! Мия и Калим одновременно повернулись и увидели бегущего к площади Вилбура. Он с глупой улыбкой размахивал пучкам зеленых листьев... и вдруг споткнулся и растянулся на мощеной улице. Мия нервно усмехнулась, выдохнула и лишь тогда поняла, что все это время задерживала дыхание. Люди вокруг нее возвращались к своим занятиям. Кто-то смеялся на Вилбуром, кто-то шептался или бормотал себе под нос. Напряжение спало и толпа разошлась.

Калим поднял пучок кинзы и взъерошил Вилбуру волосы. Парнишка робко смотрел вокруг, пока не встретился взглядом с Мией. В одно мгновение глупая неловкость на его лице сменилась серьезностью. Он нахмурил брови. — Ты в порядке? — одними губами произнес Вилбур.

Мия от удивления моргнула и только пожала плечами. Она хотела заговорить, но Вилбур уже повернулся к Калиму и, болтая без умолку, уводил того с рынка, подальше от нее. Мия осталась одна — в водовороте эмоций, мыслей и вопросов.


— Он попросил тебя написать отцу? — Вилбур недоверчиво смотрел на девочку. Мия кивнула, медленно помешивая в горшке. — Но... он же его терпеть не может.

— Я помню. Уж поверь мне.

Мия попробовала суп, затем протянула ложку Вилбуру. Он шумно втянул бульон, состроил рожу и потянулся, чтобы бросить в горшок еще щепотку соли.

Они забились в хижину Мии и сидели у ее небольшого очага. Мерцающее пламя освещало комнату, а запах дыма смешивался с аппетитным ароматом бараньей похлебки. Мия осторожно сняла горшок с огня и поставила на стол, а Вилбур выудил из торбы краюху свежего хлеба. Плюхнувшись на стул, девочка достала из-за пояса нож, чтобы порезать хлеб. Вилбур фыркнул: — Скажи мне, что помыла его, после того как с утра резала веревку в овчарне. Или после того как заколола барашка для похлебки. Или после того как три месяца назад обрезала свои лохмы.

Мия ухмыльнулась. — Это мой лучший нож. Универсальный.

Вилбур поежился, достал с полки две миски, присел и щедро налил в них похлебки. — Ты хоть знаешь, как с ним связаться? Мия непонимающе посмотрела на него. — Я про твоего отца.

— Я знаю, что он живет в лагере скилтфолков в Друнау, — ответила девочка, убирая нож в ножны. Она макнула хлеб в похлебку и откусила, в который раз удивляясь тому, что вся еда словно становится вкуснее, когда Вилбур помогает готовить.

— И он тебе когда-нибудь отвечал? — Вилбур внимательно смотрел на Мию, не притрагиваясь к еде.

— Я никогда ему не писала.

— Но как?..

— Не хотела беспокоить его своими незначительными заботами, — Мия отправила в рот очередную ложку и жестом указала на миску Вилбура. Тот что-то проворчал, но принялся за еду.

— А теперь напишешь?

Мия сосредоточенно жевала, стараясь не скрежетать зубами. Вилбур этого, кажется, не замечал.

— Как думаешь, он приедет? Один или возьмет с собой кого-то? То есть, я думаю, даже он в одиночку с Гитрогом не справится, а...

— Я не знаю! — Мия ударила кулаком по столу, прерывая юношу. — Я даже не знаю, буду ли ему писать!

— Но... то есть, это же его работа, верно? Убивать чудовищ.

Мия возвела очи горе и всплеснула руками. — Да мы даже не знаем есть ли там чудовище!

Вилбур непонимающе поглядел на Мию: — Ты до сих пор не веришь?

— Я до сих пор точно не знаю. Это все разрозненные свидетельства, и...

Вилбур встал, и в его голосе послышались нотки злобы:

— Мой отец его видел. Вейрил его видел. Мия, я не понимаю, почему ты оказываешься...

— Вейрил — просто кретин, а твой отец — это... твой отец. Мия смотрела Вилбуру в глаза. Они стояли друг напротив друга, разделенные столом, раскрасневшиеся и разозленные. Несмотря на напряженность момента, Мия не могла не заметить, что они с Вилбуром одного роста. Еще только летом она была выше его на ладонь.

— Мой отец что, Мия?

— Старейшина. Он по долгу службы обязан проявлять осторожность, — примирительно сказала девочка.

— Он сказал, что сам видел чудовище. Он отдает приказы не из осторожности. Он сам его видел!

— Или не видел, — Мия присела и приступила к похлебке из миски Вилбура.

— Хочешь сказать, что мой отец лжец? — боль в голосе Вилбура ранила ее куда сильнее, чем сердитый крик минуту назад.

— Люди ошибаются. Им что-то мерещится в тумане. Так всегда бывало. Истребитель должен различать...

Вилбур застонал: — Хватит со мной так разговаривать, Мия! Ты никакой не истребитель!

— А ты — не рыбак! — глаза девочки сердито вспыхнули.

Лицо Вилбур на мгновение скривилось от гнева, но затем он постепенно успокоился и тяжело вздохнул.

— В этом ты права. Рыбаков у нас не осталось. И не будет, пока из церкви не придет помощь. Вилбур взял пустую миску, из которой ела Мия, подошел к горшку и зачерпнул себе еще похлебки. Девочка фыркнула. Глупый Вил! Даже рассердиться как следует не может. Она съела еще ложку, а Вилбур сел за стол.

Некоторое время они ели молча, погруженные в свои мысли.

— Это не просто разрозненные свидетельства.

Мия оторвалась от миски и с любопытством посмотрела на Вилбура. Вилбур не поднимал глаза: — Рвались сети. Тонули лодки. А в последнее время скотина начала пропадать. Папа говорит, что нам повезло, что никто из людей не пострадал.

Мия замерла. Ее пропавшая овца...

Вилбур поднял глаза: — Пожалуйста, Мия. Ты должна поверить. Или хотя бы притворись, что поверила. Просто... береги себя, ладно? Я... я не хочу, чтобы ты пострадала.

Мия не знала, что сказать. Вилбур смотрел на нее так же серьезно, как тогда на рынке, и это серьезное выражение выглядело очень странно на столь знакомом лице. Оно делало юношу старше. Оно вызывало у нее... Мия не смогла понять, какие оно вызывает у нее чувства, так что отвернулась.

— Ты прав, — вздохнула она и продолжила, заметив, как обрадовался Вилбур. — Не говорю, что ты меня убедил. Но точно дал причины для сомнений. Такая возможность существует. А когда от невероятного мы переходим к возможному, то нужно нести дозор. Мы должны нести его со всей возможной бдительностью и усердием. Ни один шорох нельзя считать безобидным и ни одну тень нельзя оставить без внимания.

— Почему ты всегда говоришь так, словно учебник для истребителей читаешь? — Вилбур подпер голову рукой, вопросительно приподнял бровь и криво ухмыльнулся.

— Может, я пока не истребитель, но через два месяца мне будет пятнадцать, — Мия подошла к комоду и начала рыться в нем, частью чтобы что-то найти, а частью — чтобы не глядеть на глупое лицо Вилбура. Глупое, тупое, доброе, милое лицо.

— Ты собираешься присоединиться к скилтфолкам?

Миа продолжала поиски, копаясь среди старых книг и пергаментов. — Собираюсь попробовать. Я не намерена до конца жизни возиться с овцами, так что... ага! — Мия развернулась, поставив на стол небольшой футляр. Он был незатейливым, но выглядел весьма надежным — укрепленный железом дубовый корпус, тяжелый замок спереди. Мия достала из-под рубашки ключ на цепочке и открыла футляр.

— Ух ты! — глаза Вилбура широко раскрылись, когда девочка вытащила небольшой украшенный серебряными накладками арбалет. Искусную работу мастера было видно даже в тусклом свете очага. По бокам ложа были вырезаны священные руны. Оружие было изящным и легким, но натянув привычным движением тетиву, Мия почувствовала мощь его плеч. Она направила его на окно и прицелилась. Палец лег на спусковой крючок. Прозвенел громкий звук «тванн», и пыль, поднятая в воздух вибрацией тетивы, заклубилась в отблесках огня.

— Это арбалет твоего отца?

— Это мой арбалет, — ухмыльнулась Мия. — Дочка, которая не может себя защитить... думаешь, Ольгард, знаменитый щитоносец скилтфолков, допустил бы такой позор?

— Я знаю, что ты можешь себя защитить. Но не знал, что ты умеешь стрелять. Вилбур наклонился, изучая оружие. — Почему ты держишь его под замком?

— Оружие — это всегда напряжение и опасность, даже там, где все было мирно, — Мия достала колчан с болтами и пересчитала снаряды. — Держи оружие при себе только в случае необходимости. А доставай — только если иначе нельзя.

Усмехаясь, Вилбур показал головой: — Думаю, совсем скоро уже никто не сможет велеть тебе перестать говорить как истребитель.

— Очень на это надеюсь. Мия взяла арбалет и колчан, отнесла в маленькую комнатку сзади и положила у кровати. Когда она вернулась, Вилбур уже вычищал миски. Он улыбнулся ей:

— Спасибо, Мия. Даже если ты это сделала только для меня.

— Не льсти себе, — Мия ухмыльнулась, стараясь не обращать внимания на дрожь в животе.

Вилбур встал: — Вот увидишь. Церковь пришлет помощь. Или, может быть, твой отец вернется, если ты ему напишешь. А мы пока сделаем все возможное, чтобы сдержать Гитрога.

— Если он существует! — не удержалась Мия. Вилбур изящно пропустил это мимо ушей.

— Я доверяю отцу. Он сделает все возможное, чтобы защитить нас,

— юноша вновь взглянул на нее, сделавшись серьезным.

— Я тоже сделаю все возможное, чтобы защитить нас.

Мия подошла к нему вплотную, их губы оказались совсем рядом друг с другом.

Девочка положила ладонь ему на лицо и легонько оттолкнула назад.

Вилбур удивленно рассмеялся и отступил на шаг. Мия закатила глаза.

— Убирайся из моего дома, Вил. Иначе Гитрог сожрет тебя, пока ты в темноте пойдешь домой.

— Юноша усмехнулся, махнул ей на прощанье рукой, повернулся и вышел из хижины. Стоя в двери, Мия смотрела, как он пропадает из виду.

Да. Это была самая правильная реакция на его глупое лицо.


Радостное настроение после того вечера сохранялось недолго. Холодные и мрачные дни превратились в недели. Приближалась зима, и туман с озера Жава все дальше и дальше тянул свои щупальца. Он уже заползал в город, прежде чем тусклое осеннее солнце успевало прогнать его к берегам. Если утро выдавалось холодным, туман окружал и хижину Мии на холме.

Ночами Мия держала арбалет у кровати, а днем находила время, чтобы поупражняться в стрельбе.

Из церкви так и не явился истребитель. Вскоре перестали ходить караваны, и все больше и больше рыбаков праздно шатались по рыночной площади, сбивались в кучки, что-то бормотали и шептали друг другу на ухо. Мия сломалась и написала отцу. Она выкинула с дюжину черновиков, прежде чем остановиться на коротком и формальном письме с просьбой о помощи.

Ответа не было. А вскоре и почтальон перестал приезжать в город. За два дня слухи о том, что почтальона сожрал Гитрог, превратились в историю, а потом — в общеизвестный факт. Мия считала, что бедняге просто не хотелось скакать по холодной и опасной дороге в забытый всеми городок. Должно быть, он решил перезимовать в Друнау.

Однако многие из слухов о Гитроге девочка не могла объяснить так же легко. К тому дню, как выпал первый снег, у нее пропало еще три овцы. Каждый раз ограда была сломана в новом месте — словно кто-то испытывал ее овчарню на прочность. Или, как Мия напоминала сама себе, сами напуганные овцы ломали ограду в разных местах. Но что могло их так напугать? В последний раз она даже услышала ночью, как ломается ограда, но когда выскочила из дома с арбалетом в руках, ее ждали лишь разбитые брусья и испуганное блеяние.

После этого она сдалась и заплатила местному плотнику, чтобы тот укрепил ей овчарню. Для этого пришлось залезть в деньги, оставленные отцом. Она терпеть не могла тратить то, что не заработала, но понимала, что ей повезло, что у нее есть запасы. Когда выпал снег, оставшимся в этом году без работы рыбакам пришлось совсем тяжко. Многие из них полагались на доброту соседей, но город и так выжимал из своих худородных земель все, что возможно. В таверне все чаще начинались драки. Люди почем зря костерили Гитрога. Многие жители города расходились по домам совсем рано, закрывая на засов дверь и затворяя окна, а вездесущий туман накатывал с каждым днем и становился все плотнее и гуще.

Тем не менее, Вилбур оказался прав, когда говорил, что его отец что-то предпримет. С наступлением зимы на улицах появились вооруженные патрули. Это были мужчины и женщины, у некоторых были с собой факелы и мечи, но большинство вооружалось лишь вилами или секачом для мяса. Все они носили плотные плащи с поднятыми капюшонами — в качестве защиты от пронизывающего до костей холода и как униформу. Мия не понимала, что пекарь с ножом для хлеба сможет сделать Гитрогу. Это терзало ее до того самого дня, когда она по глупости не спросила у Вилбура.

— Они патрульные. Внимательные наблюдатели. Ты сама об этом говорила, Мия. «Бдительность и усердие». Мы наблюдаем, а если что-то замечаем, то поднимаем тревогу. Вилбур вымок под дождем, с него текла вода, и долговязый парнишка всем своим видом демонстрировал раздражение.

— Я просто пытаюсь понять, насколько это полезно. Девочке было интересно, почему Вилбур отказывается снимать плащ и сапоги. Или присесть. Или улыбнуться.

— А я пытаюсь понять, продашь ли ты мне шерсть, чтобы я пошел домой.

— На ужин не останешься?

— Кое-кому из нас надо заботиться не только о себе. Вилбур скрестил руки на груди, и Мия подумала, что и не заметила, когда он стал выше нее.

— То есть, ходить, потрясая своей грозной удочкой, чтобы защитить народ? — слова сорвались с ее губ, хотя сердце умоляло промолчать.

— Есть вещи, которые я не могу тебе рассказать. Ты видишь лишь самую вершину того, что мы делаем для защиты города и его жителей, и можешь только смеяться.

Истина его слов наждачной бумагой прошлась по ее сердцу, оставив кровавый след.

— Почему ты до сих пор здесь, Мия?

Девочка взглянула на его суровые губы, нахмуренные брови, холодные испытующие глаза. Живот скрутило от злости и печали, к горлу подступила горечь. Вилбур продолжал: — Почему ты не отправилась к скилтфолкам, чтобы пройти испытания и бросить нас, как бросил твой отец?

— Я — не мой отец. И я... мне еще нет пятнадцати.

Вилбур рассмеялся, и у Мии кольнуло сердце. Она еще ни разу не слышала от него такого смеха — в нем не было радости, но он был полон кинжалов.

— Ты знала, что снег выпадет до твоего дня рождения. Знала, что после этого через перевал уже не будет дороги. Если бы ты правда хотела пройти испытание, то уже отправилась бы в путь. Его острые, колючие слова раздавались в морозном воздухе. — Ты боишься. Боишься, что в тебе ничего нет, кроме заученных наизусть правил и хвастовства.

Мия схватила тюк шерсти и швырнула в юношу: — Бери. И проваливай.

Вилбур потянулся к кошелю на поясе, но Мия с силой толкнула его. — Я сказала, проваливай! И оставь отцовские деньги. Они мне не нужны!

— Потому что у тебя и без этого денег хватает.

Мия закусила губу. Она сама была виновата в том, что Вилбур знал, куда больнее ударить.

Юноша повернулся, удерживая одной рукой тюк шерсти, и бросил кошель за спину, удаляясь за порог. Монеты запрыгали и покатились, гремя по полу.


Мия остановилась перевести дух. Несмотря на холод, ее одежда была мокрой от пота. Она пришла поменять овцам воду в третий раз за день, и каждый раз ей приходилось ломать лед в корытах. Между этим и другими делами и заботами у нее не было и минутки, чтобы присесть. Солнце уже садилось за горизонт, последними лучами освещая затянутое железными облаками небо. Она вернулась в хижину, дрожа от пронизывающего до костей ледяного ветра. Даже плащ не помогал.

«Хотя бы снега нет», — подумала она.

Через два часа Мия через окно наблюдала, как снежная буря белым покровом укрывает землю. Ну конечно же. Идеальное завершение холодного и жалкого дня рождения.

Иллюстрация: Флориан де Гезинкур

Она надеялась, что доберется до города. Надеялась попасть в дом Вилбура. Они не разговаривали с последней ссоры, и с каждым прошедшим днем это давило на нее больше и больше. Тишина становилась все тяжелее, а разделяющая их стена все выше. Мия не питала иллюзий, но все же надеялась, что на день рождения Вилбур зайдет к ней — как делал это всегда.

Она вздохнула и уперлась лбом в запотевшее от дыхания стекло окна.

Мия не заметила, как заснула. Она поняла это, только когда что-то разбудило ее.

Девочка потянулась. Огонь в очаге потух, остались лишь слабо мерцающие угли, а за окном в тусклом свете луны виднелся черный силуэт леса и гор. Буря закончилась, и на очистившемся чернильно-черном небе светились яркие звезды. Мирная, спокойная ночь. Что же разбудило ее?

И тогда она услышала это вновь.

Где-то на улице раздался громкий треск. Мия мгновенно выпрямилась, ее сердце бешено забилось. Она вгляделась в серебристую полутьму, до предела насторожив слух, и в ее голове неслись мысли. Ничего. Лишь тишина.

Мия глубоко вздохнула и откинулась назад. Голова клонилась вниз, и девочка вновь погружалась в сон. Наверное, просто ветка отломилась от заледеневшего дерева, когда расширился от холода древесный сок. Волноваться было не о чем, если только не...

Через мгновение Мия вскочила, схватила арбалет, накинула пальто и выбежала наружу, охваченная ужасом и отчаянием.

Ее напугал не звук.

Ее напугала следующая за ним тишина.

Не блеяли напуганные овцы. Не звенели их колокольчики. Даже выбежав из дома на снег, она ничего не услышала. Приближаясь к овчарне, Мия взяла арбалет наизготовку и замедлила шаг.

Открывшееся ей зрелище заставило ее замереть.

Одна из стен загона была разбита в щепки. Столбы ограды вырвали из земли и отшвырнули прочь. Снег был усеян разломанными досками, и на ее глазах треснула одна из подпорок и обрушилась крыша навеса.

На негнущихся ногах Мия подошла ближе. Она уже все поняла, но в сердце все же теплился лучик надежды. Бесшумно проскользнув в овчарню, она увидела, что ее страхи обернулись явью.

На заклание | Иллюстрация: Кристина Чой

Внутри не было ни одной овцы. Земля и немногие уцелевшие доски были в крови и ошметках мяса. В дыры задувал холодный ветер, и в нос Мие ударило зловоние разодранных внутренностей. Выронив арбалет, она согнулась пополам и зажала рот и нос рукавом плаща, пытаясь успокоить желудок.

Наконец, собравшись с силами, девочка выпрямилась — и краем глаза заметила в снегу что-то странное. Тут же схватив арбалет, она прицелилась в... нечто. Выругав себя за то, что не взяла факел, Мия медленно и аккуратно, чтобы тень не выдала ее, приблизилась к подозрительной форме в снегу.

В бледном свете луны она увидела свежий отпечаток громадной лапы. Она подошла ближе. Лапа была большой и перепончатой, а в передней части следа остались три ямки, словно от загнутых когтей. В овчарне она среди луж крови заметила еще несколько отпечатков лап и следы от овечьих туш, которые таскали по земле.

Гитрог.

Мия стояла и смотрела, и стук сердца эхом отдавался у нее в ушах. От овчарни к лесу, в сторону озера, вел широкий след от волочившейся туши и отпечатки трехпалых перепончатых лап.

У нее закружилась голова. Гитрог был настоящим! И он сожрал ее отару. А это значит, что он мог отходить далеко от озера. И наверное, он направится в деревню! Она должна рассказать Вилбуру. Должна извиниться. Должна предупредить их! Мия пошла в сторону мерцающих вдали огней, скрипя по снегу башмаками, и вдруг остановилась. В ее голове зазвучал ворчливый голос.

«Если угроза определена как монстр, а не человек, то истребитель должен его выследить и обезвредить, если это возможно. Держись подальше от селян и городов, избегай паники и хаоса, что устраивают напуганные обыватели».

Девочка стояла, и ее горячее дыхание паром поднималось на морозе. Она не знала, что ей делать. Конечно же, в одиночку ей не справиться с тварью вроде Гитрога. Не предупреждать город было бы глупо. Ей нужно было поговорить с Вилбуром... даже, скорее, с отцом Вилбура. Калим и старейшины должны знать, что делать.

Но станут ли они ей помогать? После всех ее сомнений? И даже если захотят помочь, что они могут сделать? Картина пекарей и земледельцев, вооруженных хлебными ножами и вилами, всплыла в ее памяти. Если Гитрог без единого звука сожрал все ее стадо...

Мия посмотрела на арбалет в руке. Серебро мерцало в лунном свете. Она пробежала пальцем по вырезанным рунам. Опустив руку на бедро, она нащупала рукоять длинного кинжала. Девочка использовала его для самых разных целей, но изначально клинок из холодного железа был выкован, чтобы убивать духов и ведьм.

Мия мечтала стать истребителем, пойти по стопам отца. Но он оставил ее в «безопасном» месте и поручил заботиться об отаре овец, чтобы у нее было занятие... занятие, не оставлявшее времени ни на что другое. Она пыталась упражняться сама, но ее оружие собирало пыль или превращалось в инструменты для работы по дому. И вот, когда ей исполнилось пятнадцать, опасность пришла к ней на порог. Слишком долго Мия играла роль пастушки, ожидая разрешения стать той, кем всегда хотела.

Девочка глубоко вдохнула, и холодный воздух обострил ее чувства. Время пришло. Вот он — ее первый шаг к тому, чтобы стать истребителем. Практическое испытание. Даже если она не сможет убить Гитрога, она могла бы выследить его, изучить его повадки, а может быть, даже увидеть тварь, прежде чем та скроется в глубине озера. Тогда у нее будут полезные сведения для Калима, для ее отца или скилтфолков из Друнау.

Положив арбалет на плечо, Мия пошла по следам. Отчаянный, подгоняемый страхом бег сменился на размеренную и целеустремленную походку.


Это не имело никакого смысла.

Мия дошла по следам до кромки леса. Это было несложно — Гитрог не особенно старался спрятаться. Однако почти сразу за деревьями следы исчезали. Это не имело никакого смысла — если только Гитрог не умел лазать по деревьям или зарываться в промерзшую землю. Тварь, оставлявшая следы такого размера, не могла просто исчезнуть.

Девочка поспешила назад, внимательно исследуя следы и осматривая прилегающую область. И тогда она его нашла. Свежий отпечаток человеческой ноги недалеко от того места, где закончились следы Гитрога. Сперва она испугалась, что кто-то попался в пасть к чудовищу. Но вокруг одинокого отпечатка в снегу не было следов борьбы. Что-то тут не складывалось.

Вновь взяв наизготовку арбалет и вслушиваясь в темноту, Мия по спирали пошла от следа в поисках подсказок. В двух саженях от отпечатка следы ног возникли вновь — но это уже были не следы Гитрога. Отпечатки человеческих ног и две полосы от полозьев саней вели к озеру.

Страх уступил место гневу. Мия пошла быстрее, то и дело переводя взгляд со следов на окружающий ландшафт. Кто-то потратил свои силы на то, чтобы изобразить нападение чудовища, оставить фальшивые отпечатки лап и замести свои следы. Кто-то решил выставить ее дурой. Кто-то перебил ее овец.

Кто-то за это заплатит.

Следы привели ее почти к самому озеру. Приближаясь, она замедлила шаг. У берега плясали огни факелов. Мия перемещалась от дерева к дереву, оставаясь в тени. Совсем скоро в холодном ночном воздухе она услышала голоса. Свет факелов освещал несколько фигур в темных плащах. Мие не было видно укрытых капюшонами лиц, и оттуда, где она стояла, слов было не разобрать. Люди стояли кругом, склонив головы, и монотонными голосами повторяли какой-то напев. Через некоторое время они гуськом направились к стоявшему у берега судну — довольно большой рыбацкой шхуне. «Это шхуна Лерена», — с ужасом поняла Мия. Что происходит?

Она смотрела, как фигуры в капюшонах поднимаются на борт. Стиснув зубы, она подавила крик злобы, когда увидела, как каждый из них по пути берет со стоящих у корабля санок груз — овечьи туши. Натянув тетиву, девочка уже приготовилась выйти и потребовать объяснений, но тут заметила нечто странное.

Одна из фигур в капюшонах стояла на мостках, преградив дорогу. Даже сверху было видно, что перед этой фигурой стоит настоящий гигант, отбрасывающий в лунном свете внушительную тень. Великан наклонился вперед и прошептал что-то человеку на мостках, а потом прошел мимо. Двое ударились плечами, и лицо стоящего на мостках осветил лунный свет. Мия зажала рот, чтобы не вскрикнуть. Вилбур последний раз взглянул на кромку леса и поднялся на борт.

Миллион вопросов пронесся у нее в голове, но на раздумья не было времени: шхуна начала отходить от берега. Закинув арбалет за спину, Мия рванулась вперед и прыгнула на лодку, уцепившись за небольшую лесенку на корме. Она была уверена, что ее заметили, но выглянув на палубу, обнаружила, что почти все фигуры в капюшонах переместились на нос и смотрят вперед. Несколько фонарей и факелов в их руках освещали всю группу. Рядом с Мией был лишь один человек. Он стоял у штурвала и неотрывно глядел на горизонт. Еще двое стояли с шестами по каждому из бортов и отталкивали от шхуны крупные льдины. Корабль качнулся, Мия сапогом зачерпнула воды и решила подняться на ступеньку — но не выше.

Цепляясь за борт, она слушала голоса. Знакомые голоса, которые она слышала бессчетное число раз. Они говорили о погоде и о льду на озере, словно просто болтали, встретившись на рыночной площади. Если бы не плащи с капюшонами и гора овечьих туш на палубе, можно было бы подумать, что горожане решили устроить лодочную прогулку. От этого дикого зрелища голова шла кругом — словно кошмарный сон вдруг стал явью.

Мия не знала, сколько она провисела на борту. Чем дальше они отплывали от берега, тем становилось холоднее, и сильнее сгущался туман. Девочка подумала, что долго не продержится, и в этот момент корабль бросил якорь. Мия посмотрела по сторонам, но всюду был только серый туман. На гладком зеркале воды спокойно покачивались льдины.

— Мы на месте, — объявил низкий голос. Мия знала этот голос и знала, что увидит, еще до того как выглянула из-за борта. Калим снял капюшон и обращался к собравшимся на палубе.

— Братья и сестры, сегодня мы приготовили жертву, которая может принести нам мир. Сегодня мы отдаем то, что силой взято у неверующей. Сегодня мы даруем Гитрогу овец дочери истребителя.

Прием в Паству | Иллюстрация: Дэвид Палумбо

В толпе людей в капюшонах послышалось бормотание и проклятия в ее адрес, но к этому моменту Мия уже не слушала. Перемахнув через борт шхуны, она примерилась прикладом арбалета к затылку в капюшоне. Девочка была уверена, что это голова Лерена. «Всего один быстрый удар», — подумала она.

Человек вдруг надрывно закашлялся. Мия скривилась. Она не могла ударить слабого старика.

«Слабого старика, который помог половине города перерезать твою отару».

Она вздохнула. Лерен начал поворачиваться.

Бац! Бух.

Лерен повалился, словно мешок с картошкой. Мия тут же перевернула арбалет и нацелилась на группу в капюшонах — как раз вовремя, чтобы увидеть, как они скидывают за борт овечьи туши.

— Какого дьявола вы творите?!

Фигуры в капюшоне почти одновременно повернулись и уставились на нее. Никто не проронил ни слова. Мия неуверенно сделала шаг назад, выше подняв арбалет.

— Ты не понимаешь, дитя, — нарушил молчание Калим, делая шаг вперед. Его голос звучал тихо и спокойно. Девочка прицелилась в него, и Калим остановился.

— Тебе придется многое объяснить, — прорычала она, — и заплатить немало.

— Твои овцы пошли на благое дело, — заявил Калим. Люди в капюшонах повторяли его слова, согласно кивая.

— И что это за дело? — она перевела арбалет на фигуру, пытавшуюся незаметно подобраться к ней. Фигура остановилась. Из-под капюшона на нее смотрело лицо Вейрила. Мия поежилась, с трудом узнав рыбака. Его щеки впали, а глаза то бешено бегали от нее к Калиму, то вовсе смотрели в неизвестном направлении.

— Мы должны угодить Гитрогу, — прокричал один из людей в капюшоне.

— Гитрогу! — эхом разнеслось над толпой.

— Нет никакого Гитрога! Это вы разрушили мою овчарню и перебили отару! Внезапно на нее снизошло понимание: — Это же все время были вы! Это вы понемногу крали моих овец!

— Только так можно было его остановить, — Калим сделал еще один шаг вперед, его правая рука медленно тянулась к поясу. Мия вновь подняла арбалет, но на этот раз он продолжил надвигаться на нее, заставляя девочку пятиться назад. — Только так можно было утолить его голос. Только так мы не давали ему прийти за нами самими.

— Ты сошел с ума. Кроме тебя его никто не видел. Снова шагнув назад, девочка почувствовала, как уперлась в борт.

— Мы все его видели. Как ты думаешь, почему мы здесь собрались? Мы видели истину. Заглянули ему в глаза. Мы знаем, что его не остановить. И теперь возим ему пищу, чтобы самим не стать едой. К этому моменту Калим уже нависал над ней. Мия бросила взгляд на других горожан в капюшонах. Знакомые лица, искаженные тенями и лунным светом, бессмысленно глядели на нее. Она не хотела стрелять в Калима, но если он не остановится... Вдруг в голову ей пришла удачная мысль.

— Тогда покажи и мне.

— Калим остановился и непонимающе взглянул на нее. Мия выпрямилась. — Покажи мне своего Гитрога. Калим долго глядел на нее, не говоря ни слова.

Наконец он отступил назад и сделал знак рукой. Остальные бросились к куче овечьих туш и начали таскать их на нос корабля и бросать в воду. Ночную тишину и гладь озера нарушал один громкий всплеск за другим. Вскоре на палубе осталось лишь кровавое пятно. Все фигуры в капюшонах отошли от борта. Мия держала арбалет наведенным на Калима и вместе с ним подошла к борту, чтобы взглянуть в сторону носа. Она увидела, как расплывается по воде черное пятно овечьей крови. На поверхность поднялось несколько пузырей, и все вновь замерло.

В полном безмолвии люди напряженно смотрели на зеркало воды.

— Ничего, — прошептала Мия. — Ничего здесь нет.

Она повернулась к горожанам на лодке. — Теперь видите? Нет никакого...

Внезапно забурлившая вода и вырвавшийся из глубины оглушительный рев прервал ее тираду. Кошмарный звук ломающихся костей разнесся над озером, и горожане, расталкивая друг друга, побежали к корме. Мия пробилась через напуганную толпу к носу корабля, чтобы посмотреть, что происходит.

Поблизости от корабля вода вздымалась и словно кипела. Прищурив глаза, Мия попыталась в лунном свете разглядеть, что там. И когда вода успокоилась, она увидела. Чудовище. Гитрог.

Мия нахмурилась.

— Это он? Вот это? Это и есть Гитрог? Она обернулась к горожанам, испуганно сбившимся на корме. — Это же... просто здоровенная жаба.

Вейрил подбежал к ней, сбрасывая капюшон. Он схватил ее за плечи, прежде чем она успела вскинуть арбалет, и затряс, глядя на нее полными ужаса глазами.

Иллюстрация: Давид Гайе

— Ты не понимаешь, Мия! Если ему не понравятся овцы, то все мы...

Мия так и не узнала, что все они. Вейрил вдруг пролетел спиной через весь корабль, дико вопя, и со всплеском исчез под водой. Мия не поняла, что случилось... пока не увидела, как Гитрог снова открывает пасть, и что-то черное вырывается из нее и летит к кораблю. Она упала ничком, и черная штука пролетела у нее над головой, врезавшись в мачту и посыпав палубу щепками. Горожане кричали и плакали, а Мия вдруг поняла, что эта шутка — язык твари.

Снова раздался громкий треск, и на этот раз язык Гитрога снес верхушку мачты подчистую. Пока чудовище убирало язык, Мия вскочила на ноги и прицелилось в него из арбалета. Но она не успела нажать на спусковой крючок: внезапно какая-то сила сбила ее с ног, и девочка больно ударилась об палубу.

Повернувшись, она увидела мужчину в капюшоне, цеплявшегося за ее ноги. — Что ты делаешь?! — закричала она, пытаясь вырваться.

— Нельзя сердить Гитрога! Он обрушит на нас свой гнев! В пылу борьбы с человека свалился капюшон, и Мия увидела, что ее ноги держит городской пекарь. Его голос уже сорвался на визг.

— Для этого уже немного поздновато, — огрызнулась Мия, вырвав одну ногу. Пнув пекаря изо всех сил, она попала ему в нос. Раздался хруст. Пекарь отпустил ногу, и Мия откатилась в сторону и поднялась.

— Овец ему уже недостаточно! Девочка обернулась к кричащим горожанам.

— Он хочет больше!

— Скормить ему девчонку!

— Что ты сказала? — Мия уставилась на женщину, выкрикнувшую последнюю фразу. Это была Сара, жена кузнеца. Как-то раз она испекла печенье для ее дня рождения.

— Убить ее! Жертва для Гитрога! — Сара испустила жуткий вопль и рванулась к Мии, вытащив устрашающе выглядящий нож. За ней последовало еще несколько человек, с криками доставая свое импровизированное оружие. Девочка попятилась назад, заряжая новый болт в арбалет, а лишившиеся рассудка горожане надвигались на нее. Размахивая ножом перед лицом Мии, Сара с каждым взмахом подходила все ближе, но очередной удар языка Гитрога отправил ее и еще двух человек за борт.

Крики стихли, и некоторое время были слышны только приглушенные вопли о помощи и булькающие звуки. В суматохе чьи-то руки схватили ее за сзади за шею и сильно сжали. Мия вслепую ударила назад локтем. Хватка ослабла, и девочка развернулась и в упор выстрелила напавшему на нее в живот.

Человек упал на спину, и Мия заметила его знакомые голубые глаза. «Кайл, подмастерье сапожника». Еще один набросился на нее, сняв капюшон. «Терранс, младший брат Вейрила». Она потянулась за новым болтом, но человек уже налетел на нее, бешено размахивая настоящим острым мечом. Мия попятилась, споткнулась, упала, и острие меча распороло ей плечо. Показалась кровь. Терранс занес меч, чтобы добить ее... но получил удар дубинкой по затылку от другой фигуры в капюшоне. Он свалился на палубу, а Мия наконец-то зарядила болт. Она направила арбалет в лицо человека с дубинкой и положила палец на крючок.

— Постой! Мия, это я! Человек сбросил капюшон, и Мия вскрикнула.

— Вилбур! Что это за...

— Мне так жаль. Все вышло из-под контроля. Мы просто хотели защитить деревню, но когда они начали воровать твоих овец...

Раздался очередной громкий треск, и за их спинами пролетел язык Гитрога.

— Так ты видел его раньше?

Вилбур помотал головой: — Только пузыри.

На них дождем посыпались щепки. Они посмотрели вверх — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гитрог убирает язык, оставляя в мачте большую трещину. Мачта закачалась, с протяжным скрипом накренилась и, наконец, сломалась и упала, разбив борт шхуны и оказавшись в воде.

— Потом расскажешь. Миа схватила его за руку, выстрелила в женщину, что неслась на них с выставленными вилами, — «Верна, цветочница». — и побежала на корму.

— Куда мы бежим? — прокричал Вилбур.

— Я... я не знаю! Мия посмотрела на разразившийся вокруг хаос. С каждым ударом языка Гитрога все больше горожан оказывалось в воде — или в его пасти. Некоторые из них жались к бортам шхуны, пытаясь спрятаться. Кто-то прыгнул в воду и отчаянно греб к берегу. Мия раздумывала над тем, чтобы тоже спрыгнуть за борт, пока не увидела, как один из пловцов («Сын старейшины Итана».) скрылся под водой, оставив лишь струйку пузырей.

Иллюстрация: Джеймс Пэйк

— Некуда бежать. Мия и Вилбур резко развернулись, услышав этот голос. Перед ними стоял Калим. Он пристально глядел на Мию.

— Отец! Что мы творим? Это... это безумие! Вилбур все еще крепко держался за руку Мии, и даже во всей этой суматохе девочка чувствовала, как бьется кровь в его пальцах.

— Твой отец прав, — вдруг поняла Мия, взглянув на Вилбура. — Мы не можем от него убежать. Придется попробовать убить его. Девочка отпустила руку Вилбура, подняла арбалет и достала новый болт, глядя на Калима: — Это наша единственная надежда.

К ее изумлению Калим рассмеялся.

— Глупая девчонка. Нельзя убить Гитрога. Остается лишь одно... — Калим сузил глаза. — Жертвоприношение.

Калим рванулся вперед, и у него в руке вдруг оказался рыбацкий нож. Он попытался достать им до горла девочки. Мия попятилась и упала на палубу, едва избежав удара. Она поползла назад, а Калим перехватил нож обратным хватом и обрушился на нее. Девочка откатилась в сторону, увернувшись от второго удара, и наугад выстрелила из арбалета. Ей повезло, и болт попал в плечо Калиму, но он, казалось, даже не заметил этого. Старейшина размахивал ножом, пытаясь достать до ее лица, и тогда Вилбур бросился на него и повалил на землю.

Мия перезарядила арбалет и прицелилась в катающихся по палубе отца с сыном, но не стреляла, чтобы не попасть в юношу. И в этот момент вдруг раздался громкий стук, и корабль качнулся вправо. Все трое повернули голову к источнику звука. Калим и Вилбур оттолкнули друг друга и пытались встать, а Мия крутилась, водя арбалетом из сторону в сторону, выискивая цель.

Гитрог залез на шхуну. Он перевалился на своих перепончатых лапах через борт и зашлепал по палубе. Калим, Вилбур и Мия ошеломленно смотрели на тварь. Гитрог смотрел на них своими пустыми и мертвыми глазами. С молниеносной скоростью Калим схватил Мию своей медвежьей хваткой, развернул и приставил нож к ее горлу.

— О, великий Гитрог! Я приношу эту девчонку тебе в жертву! Ешь — и отпусти нашему городу его грехи. Засыпай, чтобы мы могли жить в мире.

«Он рехнулся». Мия пыталась вырваться, но руки Калима словно налились сталью. Вилбур что-то кричал, но девочка видела только то, как поднимается рыбацкий нож, освещенный светом луны.

Вуп! Язык Гитрога вылетел изо рта и схватил Калима за лицо. От неожиданности тот выронил кинжал и отпустил Мию, схватившись за язык обеими руками. Гитрог потянул, и Калим полетел вперед, сбив девочку с ног. Его крики заглушал чудовищный язык, обвившийся вокруг головы. Мия вскочила и начала один за другим всаживать болты в тащившую Калима по земле тварь. Первый, второй, третий болт вонзились в тело Гитрога, но тот даже не дернулся и лишь продолжал медленно втягивать язык. Мия в ужасе смотрела, как в его пасти пропадает голова Калима, как отчаянно дергаются ноги мужчины — и перестают, когда Гитрог закрывает рот. Чудовище сглотнуло еще раз, и ноги Калима скрылись вслед за остальным телом.

Мия слышала, что Вилбур что-то кричит, когда снова брала его за руку. Отбросив арбалет, она потянула юношу за собой на корму, остановившись по пути, чтобы бросить факел из крепления на деревянную палубу. Занялся пожар, и в свете пламени девочка видела, как Гитрог неторопливо направился к ним, по пути пожирая спрятавшихся за бочками горожан. Она видела, как в пасть чудовища отправился лежащий без сознания Лерен. Видела, как тварь лениво, но неумолимо ползет к ним через пламя.

Тогда Мия пришла в себя. Развернувшись, она без промедления прыгнула в черную воду и потащила за собой Вилбура.

Двое гребли изо всех сил, и страх подстегивал их, не давая опустить руки. Вскоре от шхуны остался лишь далекий огонек, растворяющийся в тумане. Они плыли, и ледяная вода тысячью иголок впивалась им в кожу. Сначала они перестали чувствовать пальцы на руках и ногах, потом сами руки, потом все тело словно онемело, но они механически гребли в сторону берега. Мия была уверена, что Гитрог вот-вот догонит их, утащит под воду и сожрет заживо.

Но они все же добрались до берега.

Двое выбрались из воду. Вилбур повалился на гальку лицом вниз, его била дрожь. Мия заставила себя сесть и постаралась собраться с мыслями. Им нужно было добраться до ее хижины. Добраться до тепла. Иначе холод убьет их еще вернее, чем Гитрог. Потом, когда они высохнут и отогреются... они уйдут. Уйдут из города. Оставят все позади. Начнут новую жизнь. И пусть придется сразиться с тысячью вампиров, вервольфов или упырей. Все, что угодно, лишь бы не Гитрог.

За спиной у Мии послышался мокрый шлепок: шлеп!

Она замерла, не в силах повернуться.

Еще один шлеп.

Нужно было встать. Нужно было взглянуть. Нужно было бежать.

Но она не могла сделать ничего из этого.

Снова шлеп, и вдруг она поняла, что Вилбур пытается поднять ее на ноги и тянет прочь. Они успели уйти совсем недалеко, прежде чем свалились на камни без сил. Все тело Мии болело. Действие адреналина прошло, и остались лишь утомленные мышцы, сведенные ужасом. Она медленно перекатилась на спину.

Гитрог возвышался над ней. Его грудь закрывала ей небо. Тварь смотрела на девочку — глаза, как два черных бездонных колодца без чувств и без мыслей. Мия заглянула в эти глаза и увидела... ничего. Вилбур вновь попытался поднять ее, что-то кричал, но она не слышала. Низкое гудение раздалось у нее в голове, оно становилось все громче и громче, и девочка провалилась в бездну взгляда Гитрога. Она падала, ударяясь о струящиеся тени, проваливалась в разломы разума и просачивалась через барьеры в губчатую слизь безумия. Странное тепло окутало ее, согревая до костей и прогоняя невыносимый холод сомнений, страха и неопределенности. Она знала. Теперь она знала все. Она увидела истину в ее чернейшей форме, ясность тысячи жизней, сжатых до одного мгновения.

Мия повернулась к Вилбуру, до сих пор тянувшему ее за руку. Она видела, как движутся его посиневшие губы. Вилбур говорил что-то Гитрогу, просил, умолял. Она нежно коснулась его щеки, чтобы он замолчал. Он не видел. Он не слышал. Он еще не знал. Гитрог нависал над ними. Вилбур повернулся, и Мия заглянула в его ошалевшие глаза. Какими зелеными они были! Два кристально чистых пруда, заполненных слезами. Мия видела в их покрытой рябью глади свое отражение. Девочка улыбнулась, и Вилбур, кажется, немного успокоился. Она увидела в его глазах надежду и доверие и с улыбкой погладила его по щеке, с улыбкой запустила пальцы в рыжеватые волосы, с улыбкой достала из ножен свой кинжал и одним движением вонзила ему в грудь.

Гудение в голове оборвалось, и она услышала, как Вилбур удивленно хватает ртом воздух, и как меняется его дыхание — от переохлаждения к боли и шоку. Мия снова нежно улыбнулась и приложила палец к его губам. Вытащив кинжал, она вновь всадила его в тело, на этот раз в живот. Она улыбалась, когда Вилбур упал перед ней на камни, улыбалась, когда он слабо прошептал ее имя. Наклонившись, она одним дыханием прошептала ему на ухо:

— Да здравствует Гитрог. Приложив ухо к груди Вилбура, девочка слушала, как замедляется и останавливается его сердце. Она взглянула на Гитрога и покорно склонила голову:

— Да свершится жертва.

Гитрог смотрел на Мию сверху вниз. Потом медленно открыл пасть, и чудовищный язык подхватил тело убитого мальчика. Мия сидела не шевелясь с широкой улыбкой на лице, слушая треск ломающихся костей и хлюпанье крови и внутренностей. Она улыбалась, слушая, как мокрые перепончатые лапы шлепают по камням и затихают вдали. Улыбалась, пока утреннее солнце не развеяло туман над безмятежной гладью озера. Тогда она встала и, все еще улыбаясь, побрела прочь от берега.


Когда запоздалая весна наконец растопила снег, молодой подмастерье отправился на своей резвой лошади через горный перевал в сонный рыбацкий городок на озере Жава. Он вез сумку с письмами, и многие из них были сильно просрочены — их написали и отправили еще до первых зимних снегопадов. Подмастерье не обращал внимания на окна и двери, захлопывающиеся при его виде. В маленьких поселениях нередко не доверяли чужакам и боялись их, особенно после тяжелой зимы. Он заметил, как много в городке пустых домов — добрая половина писем так и не нашла своих адресатов. Впрочем, он об этом не задумывался.

Последнее письмо подмастерье отвез в небольшую хижину на холме. Поднимаясь, он заметил в стороне разваленный и прогнивший загон. Тогда юноша решил, что найдет очередной заброшенный дом, но вскоре увидел, что из трубы поднимается дымок. Он постучал в дверь, и ему открыла девочка с шальными глазами. Почта ее не заинтересовала — даже письмо от скилтфолков из Друнау. Но когда он вскользь упомянул об озере, ее глаза загорелись. Она предложила ему остаться на ночь и обещала накормить, постелить постель и даже сводить на озеро, если он захочет. Юноша покраснел и согласился. Ему всегда нравилась вода и корабли. Он поблагодарил ее за доброту.

Мия улыбнулась.

Гитрогское Чудовище | Иллюстрация: Джейсон Кан

Сюжет выпуска «Тени над Иннистрадом»

Описание мира: Иннистрад

Latest Magic Story Articles

Magic Story

8 Октябрь 2020

Эпизод 5: Две стражницы by, A. T. Greenblatt

Нисса приготовилась сразиться с теми, кого она когда-то считала союзниками, и вдруг подумала: а не совершила ли она огромную ошибку, оставив Зендикар? Джейс и Нахири стояли перед ней, тя...

Learn More

MAGIC STORY

30 Сентябрь 2020

Голод by, Brandon O'Brien

Окраины Свободного города Ниманы тонули в угольно-черной ночи. В этой недружелюбной тьме по направлению к лагерям пробирался мужчина в темно-серой накидке, стараясь закутаться в одеяние к...

Learn More

Статьи

Статьи

Magic Story Archive

Хотите узнать больше? Исследуйте архив и погрузитесь в тысячи статей по Magic ваших любимых авторов.

See All