Инквизиция лунархов

Posted in Magic Story on 10 Август 2016

By James Wyatt

James Wyatt joined Magic’s creative team in 2014 after more than 14 years working on Dungeons & Dragons. He has written five novels and dozens of D&D sourcebooks.

Талия, трейбенская стражница, сыграла ключевую роль в защите Трейбена от орды зомби, осадивших город по велению близнецов-некромантов Джизы и Геральфа. В самый темный час для города она лицом к лицу встретилась с Лилианой Весс у Хелволта, в сердце Трейбенского собора. Лилиана пригрозила убить всех до единого солдат Талии, и стражнице оставалось лишь выполнить страшное требование некромантки: позволить той разбить Хелволт, выпустив на свободу всех плененных в нем демонов — а с ними и архангела Авацину.

Микеас, лунарх церкви Авацины, погиб во время осады, а его преемник был убит в первые дни безумия архангела. Теперь во главе церкви стоит собранный из старших епископов Совет лунархов, а предводители катаров входят в него в качестве советников. Еще один из героев осады Трейбена, катар по имени Одрик, приложил титанические усилия, чтобы заставить Совет лунархов обратить внимание на безумие Авацины. Он заслужил место в совете как представитель катаров, но права голоса так и не добился.

Безумие ангелов распространялось, и сам Совет лунархов оказался затронут его влиянием. Двоим предводителям катаров приходилось лавировать между верностью церкви Авацины и приверженностью к тем ценностям, что эта церковь должна воплощать.


Поездка с Элгодского поля в Нефалии в Трейбенский собор заняла несколько дней. Стояла луна охотников, и уже заметно похолодало. Ее пальцы онемели от холода, но щеки Талии до сих пор горели от огня, а кровь кипела от ярости. Она бросила поводья конюху, кинула короткий взгляд на ангела, кружившего в небе, словно заметивший падаль ворон, и устремилась в гулкие залы собора.

Проходя через раскрытые двери святилища, Талия по привычке начертала на груди знак Авацины: от плеча к сердцу, от сердца к плечу. Но когда она вспомнила священный символ, возвышавшийся над кошмарами Элгода, у нее защипало в глазах.

Талия все еще носила звание стража Трейбена, хоть теперь почти и не появлялась в городе, так что ни один катар не преградил ей дорогу и не спросил, что ей нужно, пока она неслась по лестницам, по коридору и, наконец, в покои, которые совет выделил для кабинета маршала-лунарха. Конечно же, его там не было.

Талия скинула дорожный плащ и бросила его на кресло, а потом выглянула обратно в коридор.

— Эй, ты! — крикнула она стоявшему неподалеку на часах катару. — Найди его.

Не снимая перчаток, она хлопнула в ладоши и, расхаживая взад-вперед по кабинету, начала энергично растирать руки, пытаясь согреть замерзшие пальцы.

Когда она отворачивалась от двери, в ней никого не было. Через три шага она повернулась, и он уже стоял в проходе. Она резко остановилась.

— Талия! — радостно поприветствовал ее Одрик, раскрывая объятья.

Он выглядел постаревшим. Конечно, его волосы были седыми уже давно, и лишь на лбу оставалась черная как смоль прядь. Но лицо Одрика всегда казалось молодым. Теперь же на нем оставили след переживания.

— Как я рада тебя видеть, старый друг, — сказала Талия с улыбкой и сделала шаг ему навстречу. Но она не стала его обнимать, вместо этого кулаком ударив по украшенному серебром латному нагруднику. Ее улыбка пропала. — Ты знаешь, что у нас происходит?

Одрик вздохнул и устало опустил руки.

— Я знаю, что времена настали скверные, — ответил он.

— Дети, — произнесла стражница. — Мы теперь жжем детей. Погрязших в грехе, чтоб мне...

— Элгод? — прервал ее маршал.

— Да. Этому нужно положить конец, Одрик. Ульмах совсем вышел из-под контроля.

— Он — старший инквизитор, Талия. Он и есть контроль, по крайней мере — в нефалийской церкви.

— Нет! — она снова стукнула его в нагрудник. — Церковью ведь до сих пор правит Совет лунархов, так? Твой совет?

Одрику наконец удалось протиснуться мимо нее в свой кабинет.

— Совет этот вовсе не мой, — сказал он, — но инквизиция действительно действует с его позволения.

— Этому нужно положить конец, — повторила девушка.

— И что потом? Как ты собираешься избавить нас от гнева ангелов?

— Ты хоть сам слышишь, что говоришь? Думаешь, ангелы гневаются, потому что мы стали слишком терпимы к греху? Одрик, ангелы должны защищать нас, а не обращать в пепел наши деревни. А мы должны защищать детей, а не жечь их на костре! Ты правда думаешь, что этого хочет от нас Авацина?

— Авацина стоит во главе крылатых очистительниц. Ты сама это знаешь. Если грехи людей приводят ее в ярость, мы должны искоренить грех — или на нас падет ее гнев. Авацина служит примером для всех нас. Она смогла найти в себе силы закрыть сердце от мольбы исполненных зла, и мы должны сделать то же самое.

— Исполненных зла? И какой же грех совершили эти дети?

— Ты сомневаешься в решении инквизиции?

— Конечно, сомневаюсь! Как они могли заглянуть в глаза ребенку, заглянуть в его сердце — и увидеть там зло, заслуживающее мучительной смерти?

Если инквизиторы казнят детей...

— Казнят. Я это видела сама.

— Если они это делают, то у них есть на то причина. Всеблагая Авацина даровала своей церкви силу, чтобы истреблять зло, карать его и защищать невиновных от его хватки.

— Но они злоупотребляют этой силой!

— И что делать мне?

Талия схватила маршала за руку. Даже через перчатку она почувствовала, как тепло согревает ее заледеневшие кости.

— Поговори с советом, — сказала она. — Заставь их понять, что происходит.

— Ты знаешь, что у меня нет голоса в совете.

— У тебя есть голос. Ты представляешь катаров. Они не могут от тебя просто отмахнуться.

Одрик повернулся к ней спиной.

— Но я должен подчиняться их воле. Воле Авацины.

— Знаешь, это ведь совсем не обязательно должно быть одно и то же.

Он склонил голову, но ничего не ответил.

На Талию вдруг обрушилась усталость, и она свалилась в кресло, куда до этого кинула плащ.

— Скажи, я правильно поступила, Одрик? — спросила она.

Маршал повернулся к ней и тепло улыбнулся. У них уже бывали такие разговоры, но он знал, что время от времени ей снова нужно слышать слова поддержки.

— Ты освободила Авацину, — сказал он. — И спасла своих солдат от гибели от рук некроманта.

— Да, но вместе с ней я выпустила на волю бесчисленных демонов. И некоторые из них смогли скрыться от ангелов.

— Они прячутся.

— Но они вернутся. Они всегда возвращаются. Их не уничтожить — именно поэтому и построили Хелволт. А я позволила ей разрушить его.

xx
Иллюстрация: Тод Локвуд

— Ты освободила Авацину, — повторил Одрик.

— А вдруг это тоже было ошибкой? — промолвила Талия. Маршал еще сильнее нахмурил лоб, но она продолжала. — Вдруг за это время Хелволт успел исказить ее сущность? Вдруг она теперь ничем не лучше демонов?

Лицо Одрика приобрело суровое выражение.

— Не стоит говорить при мне такие вещи, — предупредил он. И он, конечно, был прав. Талия впервые посмела вслух произнести то, что уже давно терзало ее.

— Я — член Совета лунархов... — продолжил Одрик.

— Ты — хороший человек.

— Я служу Авацине и ее церкви. И ты тоже, стражница Трейбена. Ты не забыла?

Талия вскочила на ноги.

— Я служу идеям, за которые сражается Авацина... сражалась Авацина. Я служу мягкому свету луны, сдерживающему ужасы ночи. Я служу связывающим нас узам и отгоняю страх, разделяющий нас. Я служу святости, к которой мы стремимся. И если она отвернулась от всех этих вещей, то она не лучше демонов, и я не могу больше служить Авацине и ее церкви.

Одрик вплотную приблизил к ней свое покрасневшее от ярости лицо.

— Я не собираюсь выслушивать, как ты сравниваешь Всеблагую Авацину с теми самыми демонами, с которыми она сражалась испокон веков. Лишь потому что мы друзья, я всего лишь попрошу тебя покинуть Трейбен и никогда больше не заводить такие кощунственные речи... Грета!

В дверном проходе показалось лицо, обрамленное шевелюрой рыжих волос. Талия вздрогнула. Она не подозревала, что воительница Одрика все это время была за дверью. Неужели она слышала весь их диалог?

— Да, господин? — произнесла Грета.

Одрик отвернулся от Талии.

— Будь добра, проводи Талию за внешнюю стену.

— Слушаюсь.

Талия положила ладонь на плечо маршала.

— Одрик...

— Прощай, Талия.

Она сглотнула комок в горле. Нужных слов не находилось.


Грета держала лошадь Талии под уздцы, пока всадница взбиралась в седло. Она отводила взгляд — с того самого момента, как они вышли из комнаты Одрика. Но передавая удила, Грета наконец взглянула Талии в глаза.

— Что ты будешь делать? — спросила она тихо.

— Сражаться, — ответила Талия. — Я поклялась защищать жителей этого края от чудовищ, грозящих их жизни. Так я и поступлю. Если катары и инквизиторы превратились в чудовищ, значит, я буду защищать людей от них. А если в чудовищ превратились сами ангелы...

— Ты готова сразиться с ангелами? — спросила Грета, раскрыв от изумления глаза.

— Если придется.

— Но почему ты так уверена в своей правоте?

xx
Сила Оружия | Иллюстрация: Джон Стенко

Талия многое услышала в этом вопросе — например, сомнения, которые ей самой уже много ночей не давали заснуть. Грете нужна была уверенность. Талия пожалела, что не может ей ее дать.

— Если я ошибаюсь, — сказала она, — что ж... лучше я стану еретиком, чем предам собственную совесть.

Грета отпустила удила, отошла от лошади и отвернулась, глядя в сторону.

— Можешь пойти со мной, — предложила Талия.

— Нет, — сказала Грета... сказала не только Талии, но и самой себе. — Но я надеюсь... я желаю тебе удачи, Талия.

— Спасибо.


Несколько недель спустя Одрик вспоминал ее, когда исполненный рвения молодой катар докладывал Совету лунархов о новых результатах работы инквизиции в Элгоде. Каждый раз, когда юноша произносил «погрязшие в грехе», Одрик слышал голос Талии, едва не сорвавшийся на грубость, а с каждым упоминанием старшего инквизитора думал о ее словах: «Ульмах совсем вышел из-под контроля». Ему было нелегко выслушивать подробные описания допросов, пыток и казней, так что вместо этого он вглядывался в лица епископов из совета.

Некоторым явно было так же не по себе, как и ему. Другие же жадно наклонились вперед, распахнув горящие глаза, словно страстно хотели услышать все кровавые подробности, а в уголках губ у них пряталась безумная улыбка. «Неужели Талия была права? — подумал Одрик. — Неужели мы все превратились в чудовищ?»

Его раздумья прервал громкий звук. Дверь в зал распахнулась настежь. Стуча сапогами по каменному полу, в проход ворвалась Талия и зашагала в центр зала. Юный катар, пораженный ее появлением и горящей в глазах яростью, счел за благо посторониться с дороги.

— Талия, что ты здесь делаешь? — спросил Одрик, прерывая наступившее молчание.

Со своего места поднялся, сложив руки, епископ Джеррен.

— Никому не позволено мешать совещанию Совета лунархов, — высокомерно произнес он.

— Я — стражница Трейбена, — заявила Талия, — и я требую предоставить мне мое право выступить перед советом.

— У тебя больше нет этого титула, Талия, — мягко возразил Одрик. Он видел, как улыбается Джеррен. — Совет лишил тебя его.

Талия посмотрела на него без всякого удивления. Гнев в ее глазах превратился в отвращение, словно она увидела змею, извивающуюся на дороге. Он предал ее доверие, сообщив совету о ереси. У него закрутило живот.

Джеррен притворно улыбнулся.

— Но сегодня мы готовы проявить милость, — сказал он. — Что за дело у тебя к совету?

Талия перевела свой испепеляющий взгляд на Джеррена.

— Я пришла, чтобы обвинить тебя, епископ.

Одрик в своем кресле лишился дара речи.

Талия продолжала:

— У меня есть доказательства твоего союза с демоном Ормендалем, что зовется Нечестивым Князем. Не кто иной, как ты сейчас возглавляешь культ Скирдаг.

Джеррен рассмеялся. Он рассмеялся. Остальные члены совета кричали и протестовали, но их номинальный предводитель хохотал, услышав обвинения в управлении культом демонопоклонников.

— Так покажи нам свои «доказательства»! — раздался чей-то голос, когда крики стихли.

Теперь улыбалась уже Талия. Ей дали возможность высказаться, изложить дело, а о большем она не могла и мечтать. Она повернулась, обращаясь ко всему совету, но не стала встречаться глазами с Одриком.

— Три дня назад, — начала она, — я вела небольшой отряд катаров через лес прихода Витталь, близ эствальдских развалин. Мы искали логово жестокой ведьмы, наложившей проклятье на несколько приходских деревень. Наконец мы увидели на мягкой земле следы копыт.

— Мы все еще ждем доказательств, — напомнил один из епископов.

Одрик взглянул на Джеррена. Епископ откинулся в кресле, приложив сложенные ладони к губам и не скрывая легкой улыбки в уголках рта.

— Следы вели в мрачную пещеру, где было логово ведьмы. Рядом со входом жевала траву лошадь, укрытая попоной с эмблемой этого совета. Ворвавшись в пещеру, мы увидели, как ведьма поднимает еще трепещущее сердце лежащего на полу гонца, словно хочет откусить от окровавленной плоти.

Несколько советников с гримасой отвращения отвернулись от Талии. Но Одрик заметил, что у тех, кто продолжал смотреть, было то же восторженное выражение лица, что и во время доклада инквизитора.

— Мы попытались взять ведьму в плен, но она дралась как фурия, обрушив на нас свои демонические силы. У нас не было выбора — нам пришлось ее убить.

— И теперь она не может дать показания. Очень удобно, — сказал кто-то из советников.

Талия не обратила внимания на эту реплику.

— Мертвый гонец оказался посланником из собора, и у него было это письмо, — Талия достала из-под плаща лист пергамента. Он был испачкан темными кляксами и смазанными пятнами крови. — Прочитайте и сами решите, сколько правды в моих обвинениях. В письме с печатью и подписью самого епископа Джеррена он дает указания ведьме от имени Нечестивого Князя!

У Одрика онемели руки и ноги, а сердце бешено застучалось. История Талии обрекала епископа на гибель. Но была ли она правдивой?

Талия подошла к дальнему концу стола советников и протянула пергамент одному из младших епископов, Квилиону. Квилион бросил покорный взгляд на Джеррена и отказался брать письмо. Талия усмехнулась и предложила его следующему епископу. Под гробовое молчание совета ей пришлось проделать это еще три раза, прежде чем епископ Карлин приняла у нее лист дрожащей рукой. Пока она читала, краска сошла с ее лица.

— Что ты на это скажешь, Джеррен? — мгновение промолчав, проговорила Карлин.

— Очевидно, что это подделка, — заявил Квилион, который даже не смотрел на лист.

— Вся эта история — невозможная ложь, — поддержал его другой епископ.

Одрику сложно было в это поверить. Он знал, что Талия не станет подделывать улики, как бы сильно она ни была не согласна с советом. А позволив себе подумать об этой возможности, маршал вынужден был признать, что не назвал бы Джеррена святейшим из людей. Но предводитель Скирдага? Стоящий во главе Совета лунархов?

— Конечно же, это невозможно, — сказал Джеррен.

— Как по мне, так в этом зале только один еретик, — усмехнулся Квилион. Он поглядел на Джеррена, словно ожидая поддержки старшего епископа.

Одрик пораженно смотрел на то, как члены совета снова начали кричать, на этот раз требуя казнить Талию. Ее лицо было мрачным, и чем больше епископов становилось на сторону Джеррена, тем бледнее оно становилось. Конечно, она ожидала встретить сопротивление, но не такой силы. Влияние Джеррена на совет, должно быть, оказалось сильнее, чем она думала. Ее рука потянулась к мечу.

Бросившись к ней, катары схватили Талию за руки, прежде чем она успела достать оружие, и обернулись на Джеррена, ожидая указаний. Ленивым движением пальцев епископ вынес приговор, и девушку утащили прочь.

— Одрик! — выкрикнула она, заглушая шумящих епископов. — Я служу свету!

«Мягкому свету луны, сдерживающему ужасы ночи, — говорила она. — Я служу связывающим нас узам и отгоняю страх, разделяющий нас»

.

И вот Совет лунархов, охваченный страхом, обратился против своей верной служительницы.

За Талией с грохотом затворились двери, и с фальшивой улыбкой Джеррен сделал юному катару знак продолжать рассказ о зверствах, от имени Совета лунархов устроенных в Элгоде.


Одрик бежал по лестнице в подвал собора, надеясь, что Талию еще не успели казнить. Ее бы не стали вешать на дереве во дворе собора — для казни столь выдающегося еретика должны устроить подобающую церемонию, собрав зрителей.

— Мне нужно поговорить с пленницей, — заявил Одрик воительнице, охраняющей камеры. Юная девушка отдала ему честь и шагнула в сторону, открывая путь.

— Ничего не говори, — прошептал маршал в окошко камеры. — Мы уйдем отсюда вместе.

— Что?!

— Я сказал, не говори ничего, — он вновь обернулся к воительнице. — Отопри камеру.

Ее глаза расширились, но она все же сняла связку ключей с пояса. Одрик одобрительно кивнул. «Хоть кто-то из нас не забыл о долге», — подумал он.

Дверь камеры Талии со скрипом открылась, и маршал помог девушке подняться с грязного пола. Он заметил над ее скулой свежий, только начинающий темнеть синяк. Она сопротивлялась? Или тащивших ее стражников охватила жестокость, ставшая обычным делом даже здесь, в соборе Авацины?

По лестнице они поднялись вместе. Наверху их встретила Грета, в руке у которой был тонкий меч Талии.

— Что с лошадьми? — спросил Грету Одрик, пока Талия крепила меч к поясу.

— Будут готовы, когда мы доберемся до конюшни, — ответила та.

— Очень хорошо.

— Куда мы бежим? — поинтересовалась Талия.

— Это ты мне скажи, — ответил Одрик. — Ты говорила, что в приходе Витталь с тобой были другие катары. Они до сих пор там?

— Да.

— Тогда, может быть, мы встретимся с ними?

— Да. Я должна многое тебе рассказать.

Они почти дошли до конюшни, почти вырвались из хватки Совета лунархов, Джеррена и тех темных сил, которым он служил. Но дорогу им преградили пятеро катаров.

— Ни с места, маршал-лунарх, — сказал тот, что стоял посредине.

«Его зовут Дуган», — вспомнил Одрик. Много лет назад он сам обучал этого мальчика.

— Приказ епископа Джеррена, — почти извиняющимся тоном добавил катар.

Одрик не сбавил шага.

— Отойди в сторону и дай пройти, — приказал он. Грета и Талия подошли к нему немного ближе.

— Я не могу отойти, господин, — вина пропала из его голоса, и осталась лишь сталь. — Епископ ожидал предательства и приказывает вам втроем вернуться в зал совета.

За их спиной встали еще катары — трое, судя по звуку. Восемь против троих, если дойдет до драки.

Одрик стоял лицом к лицу с юным Дуганом, а Талия и Грета повернулись к катарам по сторонам.

— Дуган, дай нам пройти, — повторил Одрик.

— Нет.

Маршал попытался оттолкнуть юнца с дороги, но услышал за спиной звон вынутого из ножен меча. Это все изменило.

Восемь против троих — плохое соотношение, но эти трое были одними из лучших бойцов церкви Авацины. Первый же удар Одрика выбил клинок из рук Дугана, и тот с грохотом покатился по камню. Пока бывший ученик пытался поднять оружие, Одрик повернулся отразить атаку из-за спины... Марта, еще одна его ученица. Ответной атакой он ранил девушку в плечо — на тренировках она всегда оставляла его открытым — и та неловко попятилась назад.

Дуган уже поднялся на ноги и бежал на маршала, двумя руками подняв меч над головой. Одрик печально вздохнул. Не такому он учил юношу. Присев, чтобы увернуться от неуклюжего замаха, маршал точным ударом в живот выпустил бедняге кишки. Он почти забыл, что они не тренируются на деревянных мечах.

Быть может, забыл об этом и Дуган. Распахнув глаза, он все пытался одной рукой нащупать меч, а второй зажимал расплывающееся красное пятно под ребрами.

На Одрика прыгнул третий катар, чьего имени он не помнил. Этот был настолько неумелым, что сам напоролся на меч маршала. Марта, которая сражалась, несмотря на рану в плече, пала от тяжелого клинка Греты.

Перед Одриком оставался один Хараль, старый солдат, с которым они вместе сражались с живыми мертвецами. Опытом он на много лет превосходил Дугана, и будь его боевой дух сильнее, это он бы командовал отрядом. Но боевого духа и целеустремленности ему всегда не хватало. По лицу Хараля текли слезы, когда он встал на пути Одрика, закрывая проход.

Маршал с силой ударил его по шлему, и металл зазвенел, а оглушенный катар попятился назад, однако устоял на ногах и еще сильнее сжал меч.

— Тебе придется убить меня, отступник! — прорычал он.

Наступая, Одрик обрушил на него град ударов, и под этим стальным натиском Харалю оставалось лишь отступать. Он не мог нанести ответный удар — ему не хватало силы духа. Конец был предсказуем. Хараль на мгновение открылся, и Одрик тотчас же перерезал противнику горло.

Никто больше не преграждал им путь к дверям собора. Одрик обернулся и посмотрел на восемь верных катаров, умирающих или истекающих кровью на гладком полу собора. Священных катаров церкви Всеблагой Авацины.

— Да проводят ангелы Алебастрового Сонма... — начал он, но остановился. Какое теперь ангелам было дело до человеческих душ?..

— ...твой дух в Благословенный Сон, — закончила Талия, встав у него за спиной. Она начертала на груди знак Авацины. От плеча к сердцу, от сердца к плечу. Взглянув на Одрика полными слез глазами, она повернулась и побежала к двери.

Какая-то часть Одрика мертвой осталась лежать на полу собора, но все же он устремился в конюшню вместе с Талией и Гретой. Как и пообещала воительница, лошади уже ждали их. Запрыгнув в седла, они пришпорили скакунов и понеслись галопом. За спиной остался собор, потом Трейбен, потом их прежняя жизнь.


— Добрых две трети из них Джеррен крепко держал в кулаке, — говорила Талия, обращаясь к горстке катаров, собравшихся в крохотной часовенке на Ближней пустоши. — Я недооценила степень влияния Ормендаля на членов совета.

Кто-то из катаров печально кивал головой.

— И ты ничего об этом не знал? — спросила Талия Одрика.

Но тот не ответил. С тех пор, как они миновали ворота Трейбена, он не произнес почти ни слова. Воительница даже не была уверена, что он моргал. Бывший маршал просто сидел и смотрел в пустоту.

Вздохнув, она положила руку ему на плечо.

— Думаю, я знаю, что творится у тебя в душе, старый друг, — шепнула она ему на ухо. — Думаю, мы все знаем.

— С ним все будет хорошо, — сказала Грета. — Дай ему время, чтобы прийти в себя.

— Я знаю, — ответила Талия. — У него будет столько времени, сколько нужно.

— Я могу что-нибудь сделать, — поинтересовалась Грета.

Талия улыбнулась. — Помнишь, как я пригласила тебя пойти со мной?

— Жаль, что я не пошла.

— Нет, я рада, что ты отказалась. Если бы вы не помогли мне сбежать, я бы сейчас болталась на суку во дворе храма. А теперь ты здесь.

— Но что это за «здесь»? Что мы тут делаем?

— Добро пожаловать в Орден святого Трафта, — сказала Талия, обводя рукой часовню, словно величественный дворец.

— Святого Трафта? — удивилась Грета. — С этим именем ты претендуешь на благородное наследие. Истребитель демонов, Избранный ангелами, Мученик Игольного Ушка... более достойного покровителя нельзя было и выбрать.

— Я не выбирала его, — с улыбкой сказала Талия. — Это он выбрал меня.

В воздухе за спиной Талии сгустился светящийся туман, и ее волосы превратились в жидкое золото, а лицо словно засияло собственным светом. Через мгновение у нее было уже два лица; они разделились, и за ее спиной появилась сияющая бестелесная фигура священного привидения. Это был сам святой Трафт.

Талия положила руку Грете на плечо. — Ты готова сражаться?

Не отводя глаз от ее лица, Грета упала на колени. — Веди меня.


Сюжет выпуска «Тени над Иннистрадом»

Описание мира: Иннистрад

Latest Magic Story Articles

Magic Story

8 Октябрь 2020

Эпизод 5: Две стражницы by, A. T. Greenblatt

Нисса приготовилась сразиться с теми, кого она когда-то считала союзниками, и вдруг подумала: а не совершила ли она огромную ошибку, оставив Зендикар? Джейс и Нахири стояли перед ней, тя...

Learn More

MAGIC STORY

30 Сентябрь 2020

Голод by, Brandon O'Brien

Окраины Свободного города Ниманы тонули в угольно-черной ночи. В этой недружелюбной тьме по направлению к лагерям пробирался мужчина в темно-серой накидке, стараясь закутаться в одеяние к...

Learn More

Статьи

Статьи

Magic Story Archive

Хотите узнать больше? Исследуйте архив и погрузитесь в тысячи статей по Magic ваших любимых авторов.

See All