Под серебряной луной

Posted in Magic Story on 1 Август 2016

By Kimberly J. Kreines

Kimberly J. Kreines is a creative designer new to the Magic team. But neither playing Magic nor writing are new to her. She has a penchant for dragons, the Oxford comma, and chicken tikka masala. In her opinion, all three are equally delightful.

Халана и Алена — охотницы, следопыты и защитницы, живущие в глубине окаймляющего провинцию Кессиг темного леса: Уленвальда. Древний лес Иннистрада — их вотчина, и они оберегают невинных жителей от обитающих в лесу чудовищ. Но в последнее время лесные твари начали меняться...


— Знаете это чувство? Когда по тебе словно кто-то ползет? — фермер Уорин стоял перед длинным столом, за которым сидели старейшины, а рядом стояла его полная и большеглазая жена. Оба они повернулись к старейшинам спиной и обращались к жителям Гастафа, собравшимся в тесном приходском доме. Халана слушала их речь с ближайшей к двери скамьи, где они уселись вместе с Аленой.

— Словно жук забирается вверх по шее! — Уорина передернуло от отвращения. — От лопаток и прямо к затылку.

Иллюстрация: Нильс Хамм

Было странно, что он заговорил об этом чувстве именно сегодня. До сегодняшнего утра Халана никогда о таком не слышала и не думала даже, что это возможно. Но проснувшись, она почувствовала как раз такую щекотку в задней части шеи, будто кто-то лез по ней вверх. Ей стало не по себе — что само уже было весьма удивительно. Ощущение не оставило ее и тогда, когда она вылезла из своей постели в лагере, и оставалось с ней до самого города. Тот факт, что кто-то еще заговорил о нем в тот же день, когда Халана с ним познакомилась, был настолько странным, что ощущение нахлынуло на нее вновь. Она еле удержалась, чтобы не дернуться самой.

— Оно настолько настоящее, что поневоле хочется проверить, нет ли там кого на самом деле, понимаете? — фермер Уорин яростно чесал шею. Наблюдая за ним, Хал поняла, что делает то же самое. Отдернув руки, она вцепилась ими в собственные колени. — Кто-то страшный может залезть тебе под кожу, а ты и не узнаешь!

Горожане вертелись на лавках и чесались вместе с фермером Уорином.

— Да, да, — старейшина Кольман махнул толстой рукой, словно отгоняя муху. — Мы все знаем, что это за чувство, Уорин, но для чего ты рассказываешь о нем совету?

— Для всего! Фермер Уорин вновь повернулся к совету, взглянув на одиннадцать старейшин. Двенадцатое место пустовало: старейшина Сомлон второй день проводила посмертные ритуалы, чтобы упокоить почтенную госпожу Мари Благословенным Сном. — Это ползучее ощущение означает, что я прав!

— Прав в чем, Уорин? — поинтересовался старейшина Кольман.

— Выкладывай уже! — вскричал старейшина Глатер.

— В нашу корову вселился злой дух! — жена Уорина больше не могла сдерживаться. — Она взбесилась! Посреди ночи! И сожрала вторую. Только сначала проволокла по всему пастбищу. Я сама видела следы! Бедняжка, должно быть, так мучилась... А потом бешеная животина ее слопала. Одни кости да зубы остались!

Среди толпы горожан послышались изумленные вздохи.

— И откуда ты знаешь, что это первая корова съела вторую? — спросил старейшина Кольман, неумело изображая терпение.

— Так у нее с утра вся морда в крови была!

Снова вздохи.

Хал посмотрела на Алену. Девушкам не нужны были слова. Обе знали, что ферма Уорина стояла на отшибе. Обе знали, что к ней вплотную подступает лес Уленвальд. И обе знали, что за твари недавно вновь подняли голову в их лесу. За последние две недели и Алена, и Хал каждая убили по три ликантропа, а прошлой ночью вместе разделались с целой стаей — небольшой, но определенно стаей. Но все это было слишком далеко от Гастафа, чтобы вызывать опасения. Хал шла на услышанный вой до середины Тайных Троп, а Алена свои трофеи добыла на Болтливых холмах. Но теперь они взглянули друг на друга, понимая, что твари, похоже, набрались наглости и подбираются к кромке леса, к городам, к людям. Это было недопустимо. Уленвальд был вотчиной Алены и Хал, и они не позволят чудовищам выбираться из леса, чтобы нападать на беззащитных горожан.

— Наши обереги! — вопли фермерской жены вновь привлекли внимание Хал к передней части зала. — Это она сделала наши негодные обереги! Обвиняющий перст женщины указывал на почтенную госпожу Эвелин. Та вскрикнула и схватилась за оберег, висящий на шее. — Она их сделала, а они нас подвели!

— Обереги тут ни при чем! — мужчина, сидевший рядом с госпожой Эвелин, вскочил на ее защиту. — Госпожа Эвелин делает лучшие и самые сильные обереги в нашем городе! Да что там в городе — во всей провинции!

— К порядку! — закричал старейшина Кольман, колотя толстой ладонью по столу старейшин. Но никто его не слушал.

— А как тогда в корову дух вселился, а? — c негодованием спросила жена Уорина. — Как она товарку по ферме таскала? Как кости обглодать смогла?

— Да! — крикнул кто-то из задних рядов.

— Обереги не сработали! — раздался другой голос.

— Конечно, обереги негодными оказались, вот в корову и вселился дух, — увидев, сколько горожан встало на его сторону, фермер Уорин, похоже, набрался смелости, чтобы заговорить. — Госпожа Эвелин работала спустя рукава, а мы теперь страдай! Он крепко вцепился в свой оберег, глазами ища поддержки у горожан и старейшин. — Еще одну ночь нам без хорошего оберега точно не продержаться.

Иллюстрация: Кев Уолкер

Толпа одобрительно зашумела.

Хал знала, что горожанам проще свалить все на негодные обереги. Сказать, что в корову вселился злой дух. Такие вещи они понимали. И знали, как их можно исправить. Такие вещи не нарушали хрупкое равновесие, по их мнению управляющее миром. Они жили совсем не в той реальности, что Хал и Алена. Горожане не видели, что творится во тьме, в лесах. Их мирок защищал свет ангела Авацины. Они верили, что твари вроде вервольфов им не грозят. Но даже в мире Авацины вервольфы были истреблены не до конца. Их стало гораздо меньше, но ликантропы в лесу Уленвальд были, есть и будут. Хал и Алена знали это, как никто другой. В самых дальних уголках леса леденящий душу вой ликантропов, эхом отражающийся от деревьев, не смолкал ни на миг.

Вспомнив об этом вое, Хал поежилась. Чувство, что кто-то ползет по ее шее, вернулось. Так вот что вызвало это ощущение в самый первый раз! Вой ликантропа. Сперва ей казалось, что этот звук ей приснился. Что случившееся той же ночью сражение со стаей нашло отзвук в ее снах. Уже давно им с Аленой не приходилось сходиться со стаей вервольфов. И уже давно не встречалось столько ликантропов за такое короткое время. Укладываясь спать, Хал все еще видела их оскаленные морды, напряженные мускулы, когтистые лапы. Так что она не удивилась, проснувшись с ощущением, что слышала вой.

Но теперь, глядя на выпученные глаза фермерской жены, она с волнением думала, что этот звук мог не родиться в ее голове, не остаться в памяти от сновидения, а оказаться воем зверя из плоти и крови. Того самого зверя, что отважился пробраться в город и полакомиться скотиной Уоринов. Но больше ему такого не позволят. — Идем? — одними губами Хал предложила Алене.

Лицо Алены засияло, она уже жила предвкушением охоты.

Они поднялись вместе. Пальцы Хал дрожали от нетерпения, она потянулась к ручке ближайшей двери — и вдруг эта дверь резко распахнулась.

В приходской дом вбежали трактирщик Шоран и его жена Эльза.

— Бейте в набат! — закричала тpактирщица.

— Она умерла, — проговорил трактирщик.

— Она мертва! — вторила Эльза. — Он убил ее!

Все старания старейшины Кольмана призвать горожан к порядку пошли прахом. Люди вскочили со своих мест, взвыли и заголосили.

— Бедняжка! — причитала Эльза. — Крови было целое море! Не представляю, что он делал с ее телом. Я ведь знала, что он — нечестивый и злой человек. Знала, как только он зашел в нашу таверну, как только пришел в город.

— Пелтеры, — прошептала Хал Алене.

Алена согласно кивнула.

Было очевидно, что жертва и подозреваемый — чета Пелтеров из Гевоны. Они были единственными постояльцами таверны — единственными постояльцами за последние три месяца. Хал и Алена встретили катара и его жену около недели назад в чаще Уленвальда, близ Тайных Троп. Конечно же, охотницы помогли им, и конечно же, они вывели их из темного леса в Гастаф — по дороге сразившись с тремя волками, одним упырем и одним ожившим дубом.

Иллюстрация: Джейми Джонс

Хал улыбнулась, вспомнив, как Алена расправилась с деревом. За последний год умелая следопытка научилась обращаться с крюком так, что Хал не удивилась бы, если бы та в одиночку сумела бы справиться с гигантским скаабом.

Пелтеры горячо поблагодарили Хал и Алену... вернее, господин Пелтер — его жена была так напугана ужасами леса, что лишь старалась поглубже спрятаться под капюшон своего дорожного плаща. Господин Пелтер, объяснивший, что служит катаром у совета лунархов, настоял на том, чтобы девушки приняли в знак благодарности его защитный амулет. Он утверждал, что тот много раз помогал ему, когда он нес караул у мавзолея. Хал и Алена приняли дар и вежливо поблагодарили катара, но для них в амулете не было большой ценности — они считали, что подобные вещи им не нужны, пока они присматривают друг за другом.

— Бейте в набат! — снова вскрикнула жена трактирщика. — По городу разгуливает убийца!

Хал с трудом представляла себе любого из Пелтеров в роли убийцы. Катар был добрым человеком, а его супруга — любезной и хрупкой женщиной. Может быть, и она стала жертвой ликантропа? По всему выходило, что так.

— Пойдем, — шепнула Алена, показывая на дверь, проход к которой был теперь свободен. Чета трактирщиков переместилась в центр зала, и горожане столпились вокруг них, жадно выпытывая все подробности кровавого происшествия.

Хал и Алена ловко протиснулись через толпу, не привлекая внимания. Они отлично умели передвигаться бесшумно и проворно выскользнули за дверь, оказавшись на мощеной улице.

— Значит, он... — начала Хал.

— Или они, — заметила Алена.

— Да, или они, — поправилась Хал. — Это могла быть работа целой стаи. Очередной стаи... — задумчиво произнесла она. — Значит, две стаи за одну ночь, совсем близко друг от друга. Давненько такого не случалось. Она взглянула на Алену, но та сосредоточенно глядела вперед, осматривая дорогу. — Как бы то ни было, — продолжила Хал, — один ликантроп или целая стая не меньше двух раз за прошлую ночь нападали на жертвы в пределах Гастафа. Сначала на корову на ферме Уоринов...

— А потом на госпожу Пелтер в таверне Шоранов.

Хал резко остановилась, и ее рука взлетела, чтобы прикрыть раскрывшийся рот. Картина в ее голове сложилась.

— В чем дело? — спросила Алена, обернувшись.

— Пожалуй, это и вправду поразительно, — Хал нагнала ее быстрым шагом, — но несмотря на то, что насчет одержимой коровы горожане ошибаются, они точно определили виновника смерти госпожи Пелтер.

Алена вопросительно наклонила голову.

— В таверне, — повторила Хал Алене ее собственные слова.

— В таверне... — произнесла Алена. Подруга видела в ее глазах, как проносятся в голове мысли. — В комнате Пелтеров... за запертой дверью.

— И никто не сказал о выбитой двери или разбитом окне, — закончила Хал.

Они одновременно повернули и побежали к таверне Шоранов.


Звон колокола продолжался — так долго, что уже вряд ли мог служить тревогой.

Судя по звуку, Хал предположила, что веревкой завладела сама Эльза Шоран, очевидно, вырвав ее из рук бедолаги-звонаря. Если это и вправду было так, то это даже к лучшему: старейшинам придется отбирать веревку у взбалмошной трактирщицы, а у Хал и Алены будет больше времени на обыск комнаты Пелтеров.

Они миновали стойку в вестибюле и крадучись пошли по коридору. Хал головой показала на единственную из дверей, которая была приоткрыта. Видимо, пулей вылетевшим с места преступления трактирщику и его жене было не до этого. Хал зашла в комнату первой, Алена — за ней. Дверь они не сдвинули ни на волосок.

Хал сразу же ударил в нос металлический запах крови. — Сюда, — прошептала она, огибая перевернутый стул в прихожей и направляясь в скудно освещенную спальню. Она чувствовала, как напряжена Алена. Свечи были погашены, а шторы закрыты, но им хватало света, чтобы разглядеть на полу лужу темной крови. Хал знала, что напряжена Алена не от страха. Это была не та девушка, что пугается вида крови. Напряжение помогало ей обострить чувства. Наблюдая за Аленой, Хал многое узнала о собственных навыках следопытки. Сейчас она делала то же самое: замирала, чтобы лучше воспринимать находящиеся вокруг улики. Глядя на широкую темную лужу, она задумалась о слабой женщине, которой принадлежала эта кровь. Хал разрешила разуму задержаться на этой мысли лишь на мгновение, и в это мгновение она позволила себе боль и жалость к несчастной. Госпожа Пелтер была невинной жертвой, расставшейся с жизнью в руках того, кому она так доверяла. Хал кинула взгляд на Алену. Какими ужасными, должно быть, стали эти моменты. Каким кошмарным — понимание. Но ей нельзя было переживать слишком долго. Это вряд ли бы помогло в том, что предстояло сделать.

Осторожно, чтобы не задеть ни капли крови, Хал обошла небольшую квадратную комнату по часовой стрелке. Алена двигалась в противоположном направлении. Они сразу заметили три улики: оторванный клочок кружевной ткани, опрокинутую свечку в луже застывшего воска и серебряную пуговицу. Именно пуговица привлекла внимание Хал. Когда, закончив обход, она встретилась с Аленой, то показала ей на свою находку, лежащую на полу у лужи крови. — Скажи мне, что я ошибаюсь, — начала она, — но мне кажется, что когда мы встретили катара Пелтера в лесу, то на нем был зеленый жилет с тремя вот такими вот пуговицами.

Лицо Алены было мрачным: — Боюсь, что память у тебя как всегда точная.

— Значит, это правда, — сказала Хал. — Он трансформировался в этой комнате. Убил жену и сбежал в лес, по пути подкрепившись на ферме Уоринов.

— Похоже на то, — ответила Алена. Но по ее тону Хал поняла, что подруга не до конца уверена в этом.

— В чем дело? — спросила она. — Что ты заметила?

Алена показала на черную лужу: — Я все удивляюсь: на полу столько крови, но где же кости? Где куски мяса, где волосы и одежда — все то, что не стал бы есть зверь?

Хал сделала шаг назад, окинув всю комнату свежим взглядом. Алена задавала важный вопрос. Но прежде чем разум Хал смог найти подходящий ответ, кое-что еще привлекло ее внимание. Дверь шкафа за спиной Алены приоткрылась — всего чуть-чуть, но Хал успела заметить, что было внутри. Ее сердце заколотилось. Алена сразу же заметила это. Ее брови вопросительно поднялись, и она обернулась, чтобы посмотреть. Долгое мгновение они стояли молча. В шкафу был стул. Это был обычный стул, если не считать того, что он находился в шкафу. Одного этого хватило бы, чтобы забеспокоиться, но сердце охотницы забилось совсем по другой причине. Со стула свешивались кожаные полосы и ремни самой разной длины. Их было больше дюжины, и все они были измочалены и изорваны. На сиденье стула лежал один замок, на полу еще два.

— Что ж, теперь все ясно, — сказала Алена.

— Он знал, — отозвалась Хал.

— Конечно, знал, — в голосе Алены была решимость. — Мы должны остановить его. Нам нужно...

Она не успела закончить фразу, потому что Хал одним быстрым движением обхватила ее за торс и потянула, увлекая в тени. Они замерли, не издавая ни звука. Охотницы достигли такого мастерства в маскировке, что автоматически начали дышать в унисон, так медленно и неглубоко, что даже самое острое ухо вряд ли смогло бы их услышать.

Стояла тишина — и именно это встревожило Хал. Больше не было слышно громкого трезвона, еще мгновение назад раздававшегося с колокольни. Звон набата стих. А это значит, что началось расследование убийства. Топот шагов и приглушенные голоса подтвердили ее опасения. Горожане направлялись на место преступления — в ту самую комнату, где спрятались в углу Хал и Алена.

Скрип двери таверны дал понять, что путем, которым они пришли, уйти охотницы уже не смогут — по крайней мере, не поднимая подозрений. Они старались как можно реже сталкиваться с горожанами. Жители Гастафа терпели девушек. Когда те приходили в город, гастафцы позволяли им остаться, потому что Хал и Алена помогали и горожанам, и их гостям путешествовать через Уленвальд. Но в то же время они знали, что следопытки живут в диком лесу — и поэтому считали их чужаками. На них косо смотрели, шептались за их спиной, а проходя мимо, бормотали молитвы. Стоя рядом с жителями города, Хал чувствовала в их запахе страх и неприязнь. Если их застанут на месте убийства, ничего хорошего из этого не выйдет.

Алена кивнула на окно в задней части спальни — то, что выходило в переулок. Идеально. Хал улыбнулась, понимая, что быстрый ум и ловкость Алены могут вытащить их из любой ситуации. По пути к окну она тихо и осторожно закрыла дверь шкафа. Горожанам незачем было видеть то, что их напугало и расстроило бы. Если бы в городе хотя бы заподозрили, что где-то рядом ликантроп, поднялась бы паника, а в этом не было смысла. Гастафцам не нужно было считать себя дичью, потому что это было не так. Хал и Алена позаботятся об этом. Они защитят невиновных. Их долг — истреблять опасности Уленвальда. Так они и сделают.

Они открыли окно одновременно с тем, как с грохотом распахнулась дверь в прихожую. Скрип дерева по дереву, когда окно закрывалось, заглушил топот тяжелых башмаков и перекрикивающие друг друга голоса — старейшины и горожане заполонили комнату. Никто не заметил, как Хал и Алена спустились на камни переулка и скрылись прочь.


У них было мало времени. Солнце уже подбиралось к горизонту, когда охотницы пришли в свой лагерь в чаще Уленвальда. Каждая быстро, но тщательно собрала свое серебро. Конечно, по серебряному клинку они носили всегда — глупо было бы ходить совсем без подготовки. Но до недавних событий казалось, что большего не требовалось. Теперь же каждая следопытка взяла с собой почти весь арсенал: стрелы с серебряными наконечниками, серебряный меч, копье и кинжал. От металла исходило сияние могущества.

Снарядившись, подруги покинули лагерь. Двигаясь в унисон, они прошли через лабиринт колючих кустов, для защиты выращенных Хал вокруг их лесного дома, и отправились в темнеющий лес.

Алена первой взяла след катара Пелтера. Она часто находила запах раньше спутницы. Ее маленький с круглым кончиком нос, придававший, когда она смеялась, удивительно светлое выражение лицу, на самом деле был весьма чутким и разборчивым, а мастерство — отточенным до предела. Несколько мгновений спустя запах из комнаты таверны почуяла и Хал — и сразу увидела отпечатки башмаков. Вместе они пошли по следу убийцы-ликантропа.

Следы плутали вокруг изогнутых деревьев. То ли катар заблудился, то ли, что вероятнее, боролся сам с собой, с жившим внутри зверем. Хал подумала, что такая же внутренняя борьба заставила его оставить свою прежнюю жизнь и покинуть Гевону. Должно быть, он убивал там. И скорее всего, не один раз. Когда он понял, какие ужасные вещи совершал, то не смог смотреть в глаза людям, чью жизнь он разрушил. Так что он бежал. Это было вполне обычным поведением. Для ликантропа — обычным. Но вот что было необычным, так это то, что он взял с собой жену. Бедная женщина. Хал было сложно соотнести такое зверство со впечатлением, которое произвел на нее господин Пелтер, когда они впервые повстречали катара с женой в лесу. Он показался ей добрым и сострадательным человекам, так что охотнице хотелось верить, что изначально он не желал зла. Быть может, он хотел оставить жену в безопасном новом городе, где на нее не будут подозрительно коситься из-за его деяний. Там, где однажды она могла бы начать все сначала и обрести счастье. Быть может, после этого он собирался уйти далеко в лес... или принять более решительные меры. Хал задумалась, что сделала бы она сама, если бы — она даже не хотела думать об этом — если бы на нее пало проклятье. Она не стала бы, не смогла бы подвергнуть Алену опасности. Она бы ушла. У нее не было бы другого выбора, кроме как уйти далеко-далеко. И она бы сделала это, даже зная, что ее разбитое сердце не исцелится уже никогда. Может быть, сердце и вовсе перестало бы биться, не выдержав разлуки. Каким бы облегчением это стало! И если именно это собирался сделать Пелтер, то Хал испытывала к нему лишь глубочайшую симпатию. Испытывала до тех пор, пока не подумала о крови госпожи Пелтер, разлившейся по полу. Какими бы ни были намерения Пелтера, он подвел женщину, которую любил. Он оказался недостаточно силен, и его неудача стала для нее смертельной.

Словно отвечая на смену чувств Хал, следы тоже изменились. Место трансформации было хорошо заметно: Хал и Алена шли по отпечаткам башмаков, и вдруг их сменили следы лап зверя. Путь ликантропа продолжался, пока вдруг, совершенно неожиданно, они не вышли на перекресток. Охотницы глядели на расходящуюся цепочку следов, хорошо видную под светом серебряной луны.

Параселена | Иллюстрация: Райен Йи

От того места, где они стояли, следы Пелтера вели в двух разных направлениях. Очевидно, катар пошел в одну сторону, а потом — далеко ли, близко ли — вернулся по следам и пошел в другую.

— На восток — в Гастаф, на запад — в чащу леса, — сказала Алена. — Похоже, нашего зверя разрывали противоречия.

Хал кивнула. Ее уже не удивляло, когда Алена высказала ее же собственные мысли, хотя она ничего не говорила вслух. — Итак, — сказала Хал, — куда же он пошел сначала? Где он сейчас?

— Позволил ли он своим хищным желаниям повести его в город, а потом пересилил себя и вернулся? — Алена посмотрела в лес.

— Или он боролся, но потом все же поддался желаниям и направился в город? — Хал взглянула в сторону Гастафа.

— Нам нужно... — начала Алена.

— Бежать в город, — закончила за нее Хал.

И они побежали.

Из Уленвальда следы вышли на границу фермы Уоринов. Это было неудивительно. Ликантропы часто возвращались на охотничьи угодья, где в прошлом им улыбалась удача. Но этой ночью Пелтер не успел тут никого съесть — по крайней мере, сейчас. Свидетельством этому была уцелевшая корова Уоринов: она стояла у дальней кромки поля, задом к хорошо видным под лунным светом следам на пастбище. Они были точно такими, как рассказывала фермерская жена: глубокими и изогнутыми — тяжелую тушу кругами таскали по высокой траве, приминая стебли. Бедное животное.

Хал прошла по следам, повторяя путь ликантропа. Для зверя это были весьма необычные действия. Почему он просто не сожрал свою добычу? Быть может, даже тогда он боролся со своими темными желаниями? В голове у Хал начала вырисовываться картина — образ того, кем был катар Пелтер. Это был хороший, добрый человек, слуга церкви. Его намерения были чисты, но разум оказался затуманен.

— Я совсем не чувствую его запаха, — слова Алены вернули охотницу в реальность. Вместе с подругой занявшись поисками следа ликантропа, она напомнила себе, что намерения — ничто без действий. Им с Аленой придется прикончить вервольфа.

— Убийство! Произошло убийство! — раздался в ночи вопль Эльзы Шоран. — Это звонарь! Наш бедный Орвелл мертв!

Вновь забил набат. Веревку, конечно же, опять дергала сама госпожа Эльза.

Алена и Хал не теряли времени. Голос госпожи Эльзы еще не успел утихнуть, а они уже двумя неслышными тенями скользили в ночи. Скрываясь во мраке, они подобрались к толпе горожан, собравшихся у колокольни. Осторожно и бесшумно вытянувшись, они за морем плеч и голов разглядели у подножия башни лужу темной крови. Сомневаться не приходилось. Картина была точно такой же. Это было дело рук Пелтера. Ликантроп вновь нанес удар.

Словно в подтверждение выводам Хал, из Уленвальда раздался вой. Не говоря ни слова, охотницы устремились к лесу. Но прежде городская площадь осталась позади, Хал оглянулась через плечо. Что-то на месте убийства было не так, что-то не давало ей покоя. Но у нее не было времени раздумывать над тем, что именно. Она вновь повернулась к деревьям. Шла охота.

Они зашли в лес через ферму Уоринов, вновь отыскав крупные волчьи следы. Девушки дошли по ним до того места, где они разделялись, на этот раз отправившись на запад, дальше в лес. Хал поняла, куда они вели. К стенам старого Авабрюка, потерянной столицы. Там собирались привидения и мародеры-вервольфы. Возможно, ей с Аленой придется встретиться не только с тем врагом, которого они преследовали. Не снижая скорости, Хал коснулась рукояти любимого кинжала. Она была готова защищать свой лес.

Лес | Иллюстрация: Джеймс Пэйк

Вдруг Алена подняла руку и резко остановилась. Хал чуть не налетела на нее, но все же успела затормозить. Она тоже заметила то, что заставило замереть подругу. На земле перед ними лежало тело звонаря. Орвелл был белым, как мел, и его кожа сморщилась. Из тела, на котором почти не было видно повреждений, была выпущена вся кровь. Руки и ноги звонаря были раскинуты, словно бы их аккуратно разложили. А вокруг трупа подлесок и трава были вытоптаны, будто по земле протащили что-то тяжелое.

Что-то было не так. Они не должны были найти труп. Зверь должен был сожрать его.

Глядя в оба, Хал и Алена осмотрели место — Алена обошла его по периметру, а Хал прошла путем, по которому что-то тащили. Она знала все заранее: форма пути, вид изгибов — все было точно так же, как знаки на пастбище Уоринов. Это не имело смысла. Что это было? Результат какого-то ритуала? Рисуя этот узор, Пелтер пытался побороть свой неутолимый голод? Что же за ликантроп им повстречался?

Хал посмотрела на Алену, чтобы задать ей этот вопрос, но та не отрываясь смотрела дальше в лес, на какой-то едва видный в свете луны предмет. Подруга проследила ее взгляд и поняла. Это было второе тело. Подойдя, они увидели, что все то же, что было сделано со звонарем, сделали и с мастерицей оберегов, госпожой Эвелин. Ее конечности были раскинуты, трава вокруг вытоптана. А чуть дальше лежал труп старейшины Сомлон. Снова тот же узор на траве, так же расположенные руки и ноги.

— Старейшина Сомлон должна была... — начала Хал.

— Проводить посмертные ритуалы, — закончила Алена.

— Но кажется, что она к ним так и не приступила. Смотри. Хал указала на то, из-за чего у нее задрожали руки. Кружево на блузке старейшины Сомлон. Точно такое же, как тот обрывок, что они нашли в комнате Пелтеров в таверне. И из манжеты рукава был вырван кусок — как раз той формы, что была находка.

— Если в таверне убили старейшину Сомлон... — произнесла Алена.

— То кровь была ее, — сказала Хал.

— Что же тогда с госпожой Пелтер?

Знакомое ползучее ощущение вернулось к Хал, и на этот раз оно прошло от копчика до макушки. Вибрации от воя, раздавшегося в этот момент в ночном лесу, только усилили это чувство.

— И что же с госпожой Пелтер? — спросила Хал.

— Пожалуй, пора выяснить, — ответила Алена. Она устремилась на вой, и Хал последовала на ней.

На бегу Хал заметила, что параллельно с ними идет еще одна цепочка следов. Она сместилась в сторону, подбежав ближе. Это были следы башмаков. Башмаков господина Пелтера? И тогда что-то щелкнуло у Хал в голове.

— В чем дело, Хал? Даже за деревьями и на бегу Алена почувствовала, как в ней что-то переменилось.

— Момент трансформации... — мысли Хал бежали так же быстро, как ее ноги. Она складывала детали, пытаясь найти ответ на вопрос, который пока не знала, как задать. — Если это случилось здесь, — задыхаясь, произнесла она, — здесь, в лесу...

— Так и было, — ответила Алена между вдохами. — Мы обе видели доказательство. Его человеческие следы, а потом волчьи.

— Нет, — помотала головой Хал. — Мы видели следы башмаков. И видели следы лап. Отдельно.

— Да, — нетерпеливо согласилась Алена.

— Но если это следы одних ног, — продолжила Хал, — то где же сами башмаки?

Алена слегка замедлила бег — почти незаметно, но Хал заметила, что привлекла внимание подруги. Хал показала на землю: — И откуда следы башмаков появились здесь?

Алена взглянула под ноги, рассматривая следы.

— Что, если?.. — начала Хал, решив, что Алене хватило времени на то, чтобы сложить всю картину.

— Если это не господин Пелтер? — закончила Алена.

— Что, если наш ликантроп — это... — имя госпожи Пелтер так и не сорвалось с губ Хал, потому что до того как она успела произнести его, они взбежали на холм, с которого открывался вид на небольшую поляну. На поляне стоял импровизированный алтарь из перекрученного камня.

Иллюстрация: Андреас Рока

Алтарь был неровным, сложенным на скорую руку, и на алтаре лежал почтенный катар.

А за ним, натянув на лицо капюшон, как в момент их первой встречи в лесу, возвышалась госпожа Пелтер. Ее руки были простерты над телом мужа, и она выкрикивала слова. Слова призывали демонов. Хал узнала эти интонации и низкие гортанные звуки. «Ормендаль. Ормендаль! ОРМЕНДАЛЬ!» Имя легко было разобрать. Женщина обращалась к чудовищу из преисподней.

— Бесс, прошу тебя... — у Хал отлегло от сердца, когда она услышала этот слабый голос. Почтенный катар Пелтер все еще был жив!

— Замолчи! — бросила ему жена и вытащила клинок.

Хал и Алена вместе бросились вперед, к поляне. Госпожа Пелтер вскинула голову, услышав звук, но успела лишь заметить мелькнувшие тени, прежде чем охотницы повалили ее на землю.

Женщина вырывалась и пиналась куда сильнее, чем ожидала Хал, но они все же смогли удержать ее. Алена вытащила свой кинжал.

— Нет! — закричал с алтаря катар Пелтер. — Не трогайте ее!

Хал бросила на него быстрый взгляд: — Она хотела убить тебя.

— Отпустите ее. Пожалуйста. Она не понимает. Она же не понимает, что творит!

— Это все была она, верно? — спросила Алена, держа клинок у шеи госпожи Пелтер. — Она их убила? Всех их.

Катар не стал отрицать.

— Кровь в твоей комнате в таверне этим утром — это была старейшина Сомлон, да? Ты знал, на что способна жена, когда увез ее из Гевоны, когда привел в Гастаф. Ты пытался привязать ее к стулу в шкафу, но ремни не смогли удержать вселившееся в нее зло. — Алена выкладывала одно обвинение за другим. — А потом она сбежала. Хотела убить кого-то на ферме Уоринов, начертав на земле свои демонические знаки, но ты остановил ее. Вот только после этого ты потерял контроль. Ты следовал за ней по городу, но не мог или не хотел мешать ей собирать жертв, так что вместо этого принес их сюда. Чтобы спрятать трупы и ее саму. Ты по одному переносил тела. Три тела, господин Пелтер. Она убила трех невинных человек.

— Это моя вина! — застонал катар Пелтер. — Это все моя вина. Мавзолей был под моей охраной. Я мог бы остановить тварь, что вырвалась из него той ночью.

Хал в этом сильно сомневалась. Она уже слышала имя этого демона — Ормендаля. И если верить тому, что о нем рассказывали, одному стражнику мавзолея не под силу было его остановить, сколь бы чист душой он ни был.

Иллюстрация: Минь Юм

Уже в третий раз за ночь она поразилась силе духа господина Пелтера. Но ее симпатии было недостаточно для того, чтобы всерьез думать об освобождении госпожи Пелтер. Этой женщины больше не было. То, что извивалось в руках Хал и Алены, уже не было женой катара. Но он не способен был понять этого. Хал кивнула Алене, которая приготовилась вонзить в тварь клинок. Однако в этот момент господин Пелтер спрыгнул — вернее, свалился — с алтаря и обрушился на охотниц.

Их хватка ослабла совсем ненамного, но проклятой женщине этого оказалось достаточно, чтобы вырваться. Госпожа Пелтер вскочила на ночи, и Хал почувствовала, как в этой хрупкой женщине собирается неимоверная мощь. Ведьма широко открыла рот и заревела на Хал и Алену. Рев был похож на вой вервольфа. Что-то вцепилось в разум Хал, но они с Аленой вместе бросились на женщину. «Но где же вервольф?» — кусочки все еще не складывались. Среди следов в лесу были четкие волчьи отпечатки. Корова была съедена — съедена по всем правилам, так что от нее остались кости и зубы. Это же не госпожа Пелтер, верно?

Задумавшись, Хал пропустила быстрое обманное движение госпожи Пелтер, которое с легкостью отразила бы, будь она сосредоточена на битве. Но женщина двигалась быстрее, чем должна была, и прежде чем Хал смогла наверстать упущенное, госпожа Пелтер ускользнула от ее хватки и одним ударом вонзила клинок в грудь мужу.

Хал и Алена набросились на нее, прежде чем она смогла нанести новый удар, но было уже поздно. Затихающие булькающие звуки, вырвавшиеся из горла катара, стали тому свидетельством.

Удержать госпожу Пелтер у земли было почти невозможно. Ее движения, усиленные договором с демонами, были столь сильны, что охотницам вдвоем приходилось наваливаться лишь на одну руку. Но Хал и Алена были опытными бойцами. Им уже приходилось делать такое — например, обуздать чудовище лесного могильника. Хал полностью переключила свое внимание на бой. Ведьма изо всех сил вырывалась, чтобы встать, но ей удалось лишь приподнять голову. И в этот момент у нее упал капюшон. Впервые с момента встречи в лесу Хал и Алена увидели лицо госпожи Пелтер. Мощь демона, наполняющая женщину, исказила его столь сильно, расплавленная плоть была столь отвратительной, что Хал вскрикнула. Госпожа Пелтер улыбнулась. А потом она заговорила нараспев, и ее радужные оболочки поменяли цвет с бледно-голубых на блестящие угольно-черные. Черный быстро залил ее глаза полностью. Хал бросила взгляд на Алену. Та тоже из последних сил прижимала госпожу Пелтер к земле. Они ничего не смогли сделать, когда женщина обрушила на них колоссальный заряд призванной демонической мощи.

Хал отбросило в воздух, и она с силой ударилась боком о ствол дерева. Свалившись на землю, она почувствовала боль в плече и сбоку головы.

Охотница постаралась встать, постаралась вернуть контроль над руками и ногами, а глаза сфокусировать так, чтобы видеть одну картинку, а не три. Боль в голове была так сильна, что казалось, будто все тело пронзили мечом, прибив девушку к земле. Но она не могла позволить себе упасть, потому что видела, как перед ней валится под градом мощных ударов кулаков Алена. Ее подруга каждый раз поднималась, но не могла тягаться с бесконечным потоком силы, текущей через проклятую женщину. А потом госпожа Пелтер потянулась за клинком.

— Нет! — крик Хал, в который она вложила все свое отчаяние, оказался почти не слышным. Она преодолела слабость, заставив себя подняться заново. Но охотница не успела. Клинок госпожи Пелтер обрушился вниз.

Сдавленный крик Хал остался неуслышанным, потому что его заглушил мощный рев ликантропа. Клинок не успел опуститься, и жену катара свалил на землю один удар передней лапы волка. Брызнула кровь, разлетаясь с зубов и когтей гигантского зверя.

Алена откатилась в сторону, и рядом с ней тут же оказалась Хал. Вместе они вонзили кинжалы в яростно дергающееся окровавленное тело госпожи Пелтер.

Проклятие демона покинуло безжизненные члены женщины, и оставшийся без поддержки труп повалился к их ногам. Хал и Алена стояли плечом к плечу — и лицом к лицу с огромным тяжело дышащим ликантропом.

Прежде чем они успели что-то сделать, прежде чем даже успели подумать о намерениях, из-за деревьев слева раздался рык. Потом еще один — справа. Один сзади, два спереди. Повсюду вокруг загорелись желтые глаза, в которых отражался свет серебряной луны. Они были окружены. Сколько здесь было вервольфов? Может, дюжина, может, две...

Иллюстрация: Скотт Мерфи

Хал почувствовала, как напряглась Алена. Это не было ее обычной уверенной стойкой. Девушка вытянулась и окаменела. Хал подняла окровавленный кинжал и взглянула в глаза самому большому из ликантропов — тому, что стоял перед ними. Если ей и суждено умереть этой ночью, то она не сдастся без боя.

Но лишь она приготовилась броситься в атаку, как ликантроп сменил форму. Это случилось так быстро, что Хал не успела даже заметить. Там, где стоял зверь, теперь была женщина с резкими чертами лица и точеной фигурой. Серебряная луна освещала ее бледную кожу и блестела на белых кончиках длинных волос. Хал никогда не видела, чтобы ликантроп превращался в человека прямо в бою. Никогда. Это было просто невозможно. И тем не менее, это случилось.

На мгновение все трое замерли. А потом Хал медленно, не отводя взгляда от женщины, положила свой кинжал на землю. Алена вопросительно взглянула на нее, но уверенность подруги ее убедила, и она сделала то же самое.

Хал показалось, что обнаженная женщина перед ними слегка кивнула. Затем она повернулась к изготовившейся к нападению голодной стае. Женщина один раз резко мотнула головой. Раздалось всего одно недовольное подвывание, и вся стая развернулась и скрылась в лесу Уленвальд.

Хал и Алена остались один на один с женщиной, спасшей их жизни.

Хал прочистила горло. Она хотела поблагодарить незнакомку, но не смогла найти слов. Вместо этого она расстегнула плащ и предложила женщине.

— Благодарю, — женщина приняла плащ и накинула на плечи.

— Это мы тебя благодарим, — ответила Хал, которая наконец-то обрела дар речи.

— Я это сделала не для вас. Я выслеживала ее, — она кивнула на госпожу Пелтер. — И других, таких же, как она. В городах их стало слишком много.

— Значит, это были твои следы? — поинтересовалась Алена. — И корову ты съела?

Женщина не обратила на вопрос внимания: — Если бы не мое желание прикончить эту мерзкую тварь, я бы не спасала ваши жизни.

Хал приняла это утверждение к сведению.

— Но раз уж вы остались живы, — продолжила женщина, — то я предупреждаю в первый и последний раз: прекратите убивать мою стаю.

— Вервольфов? — уточнила Алена.

— В противном случае мне придется выйти на охоту за вами. И тогда я вас прикончу, — она произнесла это так, что получилась не угроза, а констатация факта.

Хал это не понравилось: — Это наши леса. Уленвальд — под нашей защитой.

— Мы не потерпим вервольфов в своих владениях, — добавила Алена.

— Это не вам решать, — сказала женщина. — И вы глупцы, если думаете, что вдвоем сможете защитить лес от того, что грядет. Глупцы, если думаете, что хотя бы выживете. Уходите из леса, маленькие охотницы. Оставьте лес нам.

— Никогда! — Алена сжала кулаки.

— Что именно грядет? — серьезно спросила Хал.

— Я не знаю.

Алена фыркнула, но Хал промолчала. Что-то в этой женщине подсказало Хал, что лучше придержать язык.

— Не знаю точно, — продолжила женщина. — Но, — сказала она, указывая на алтарь и госпожу Пелтер, — я видела достаточно, как и вы сами. Так что вы знаете, что эта сила гораздо страшнее вервольфов. Мы скоро понадобимся миру. Он радостно примет звук нашего воя и мощь наших стай. Быть может, мы — единственная сила, что сможет встать на пути у надвигающейся угрозы.

— Мы готовы защищать Уленвальд от кого угодно, — сказала Алена. — И с любым готовы встретиться лицом к лицу.

Женщина вздохнула: — Оставшись здесь, вы встретитесь только со смертью. Она повела плечами, сбрасывая плащ на землю. — Сегодня вы не погибли лишь потому, что вмешалась я. Вы обязаны жизнью вервольфу. Подумайте над этим. Или не думайте. Решать вам. Но знайте, что я советую вам уйти. Убирайтесь из Уленвальда и держитесь от него подальше. И молитесь, если умеете.

— Мы не станем... — начала Алена, но женщина уже приняла облик волка. Ее трансформация ничем не напоминала те мучительные превращения, что Хал видела у других ликантропов. Женщина была не обычным вервольфом. Рыкнув на прощанье, она развернулась и скрылась среди деревьев.

Хал и Алена остались стоять под светом луны, проходящем через ветви деревьев. Ползучие мурашки вновь вернулись к Хал. Словно пальцы побежали вверх по спине. Она не смога удержаться от того, чтобы дернуться от неприятного ощущения. Его вызывал не ликантроп — это было что-то совсем другое, что-то, чего Хал еще не знала и не понимала.

Алена заглянула ей в глаза, готовая идти, но Хал не была уверена, в какую сторону им направиться.


Арлинн Корд бежала среди спутанных деревьев. Глупые люди. Как можно быть настолько слепыми? Она надеялась, что их не придется убивать. Они были сильными и непокорными. Арлинн ценила эти черты. В другой жизни они могли бы стать друзьями. Но это была не другая жизнь, и в этой жизни у Арлинн не было друзей.

Иллюстрация: Вайнона Нельсон

Сюжет выпуска «Тени над Иннистрадом»

Описание planeswalker-а: Арлинн Корд

Описание мира: Иннистрад

Latest Magic Story Articles

Magic Story

8 Октябрь 2020

Эпизод 5: Две стражницы by, A. T. Greenblatt

Нисса приготовилась сразиться с теми, кого она когда-то считала союзниками, и вдруг подумала: а не совершила ли она огромную ошибку, оставив Зендикар? Джейс и Нахири стояли перед ней, тя...

Learn More

MAGIC STORY

30 Сентябрь 2020

Голод by, Brandon O'Brien

Окраины Свободного города Ниманы тонули в угольно-черной ночи. В этой недружелюбной тьме по направлению к лагерям пробирался мужчина в темно-серой накидке, стараясь закутаться в одеяние к...

Learn More

Статьи

Статьи

Magic Story Archive

Хотите узнать больше? Исследуйте архив и погрузитесь в тысячи статей по Magic ваших любимых авторов.

See All