Я — Авацина

Posted in Magic Story on 12 Август 2016

By Doug Beyer

Senior creative designer on Magic's creative team and lover of writing and worldbuilding. Doug blogs about Magic flavor and story at http://dougbeyermtg.tumblr.com/

Предыдущая история: Истории и окончания

Улики привели Джейса и Тамиё в Трейбенский собор, ставший домом для обезумевшего ангела Авацины. Авацина напала на них, и троица вступила в яростный бой. Джейс не смог совладать с божественной силой архангела, а Тамиё не захотела нарушать данное когда-то обещание, чтобы спасти их жизнь. И теперь Авацина надвигается на двух мироходцев, чтобы прикончить их.


Два демона валяются у меня в ногах, словно грязные пятна на полу собора. Они отводят глаза, недостойные встретить мой взгляд.

Я знаю, что они не из этого мира, но знаю, что у них идет кровь. Чувствую, как бьются их сердца, когда я направляю на них острие копья. Одно движение руки, и я разоблачу этих нечестивых тварей, отправлю их в бездну, где им самое место, и мой мир станет чище.

Я — Авацина. Я должна защищать.

Одна из тварей, демон в синем плаще, обращается ко мне. Он говорит, и я вижу, как черви сыплются у него изо рта.

«Авацина, ты не в себе, — кашляет он, поддерживая когтями голову. — Ты не должна этого делать».

Слова выползают из его рта, словно многоножки.

Мой взгляд — оружие, которое сильнее даже моего копья. Мои глаза видят то, что недоступно людям и недоступно даже ангелам. Я вижу, как ангельские вестники в витражных стеклах с почтением кланяются мне. Я вижу лунный свет, всюду сопровождающий меня, — даже здесь, внутри собора. Вижу, как белоснежные голуби разлетаются там, где ступни мои касаются земли. Но чаще всего я вижу мерзкую змеящуюся массу за людскими лицами. Отвратительную ложь, спрятанную в человеческом облике.

Лишь одна я способна вывести их на свет правосудия.

«Ты заболела или обманута, — говорит второй демон с длинными заведенными за голову ушами. Ее глаза — пустые впадины, и за ними я вижу извивающийся клубок грубых черных волос. — Ты должна защищать людей, а не творить... это».

Я протягиваю в ее сторону руку, и мой свет отбрасывает тварь назад. Она врезается в стену, кашляет, и звуки падают у нее изо рта черными волосяными комками.

«Я — оплот от пришедших извне демонов, — говорю я, направляя на нее копье. Наконечник превращается в указующий перст. — Я уничтожаю зло, и мне нет дела до того, откуда и в каком облике оно явилось. Я смотрела, как вы крадетесь по моим провинциям, пробираетесь в мою церковь. Но теперь я вижу вас. И вы ответите за прегрешения».

Я взываю к свету, и свет подчиняется мне. В ладони появляется холодный мерцающий огонь, и тень от пальцев ложится на трепещущих демонов.

«Больше ваша порча не будет разъедать Иннистрад», — говорю я.

Что-то происходит на крыше. Я поднимаю взгляд и вижу, как мириадами искр взрывается окно в потолке. Через него ногами вперед падает мужчина. Цветные осколки дождем сыплются на пол собора. Стекло отскакивает от моей кожи, а демоны прикрывают головы.

Иллюстрация: Уэсли Берт

Мужчина приземляется на ноги, сжимая в руке меч. Он встает во весь рост, топча сапогами стекло. На нем нет ни единой царапины, а белые волосы едва растрепались.

Clue Token
Фишка Улики | Иллюстрация: Франц Вовинкель

Это один из кровососов, древний вампир. Я узнаю его, но не могу вспомнить имя.

«Не подходи, вампир, — говорю я. С тобой я разберусь позже».

Но он встает у меня на пути. Его оружие готово к бою: в одной руке длинный меч, в другой — заклинание.

«С тобой что-то случилось, Авацина, — говорит вампир. Его уста — словно пасть пиявки, слова просеиваются сквозь кровавую решетку острых клыков. — Я пришел помочь».

«Не пытайся остановить мое копье, кровосос, или на себе испытаешь его остроту».

Я не могу вспомнить, как называть его, но я вижу его. Его лицо — колышущаяся масса пиявок, извивающихся под кожей. От него несет кровью.

«Авацина! — произносит он. — Спустись со мной в подвал. Если ты подождешь немного, то поймешь, что я должен сделать...»

«Мой долг не может ждать», — прерываю его я. Я выпускаю заряд священной магии, и он попадает ему точно в грудь.

Вампир не сдвигается с места.

«Авацина! — произносит он. — Подвал. У нас с тобой неотложное дело».

«Сорин, — произносит одно из существ, направив свои пустые глаза на вампира. — Ты можешь помочь ей, верно?»

«Молчи!» — резко отвечает он, и сила его голоса заставляет демонов содрогнуться.

Он вновь оборачивается ко мне.

«Послушай меня. Если тебе не нравятся эти двое, то можешь убить их, прежде чем мы приступим».

Демоны переглядываются.

«Но пока мы с тобой не закончим, я не позволю тебе уйти».

На стропилах под крышей я слышу шум пернатых крыльев. Глаза дюжины моих священных ангелов смотрят на нас, сияющие и прекрасные, словно звезды в ночи.

Иногда я спрашиваю сама себя... Ангелы сотворены из доброты — но сотворена ли доброта из деяний ангелов? Я не знаю, почему этот вопрос пришел мне в голову сейчас.

«Предупреждаю тебя, вампир, — говорю я. — Эти чужаки — величайшая угроза Иннистраду, но ты рискуешь стать в моих глазах большим злом. Убирайся — иначе мой сонм сразит тебя».

Always Watching
Вечный Дозор | Иллюстрация: Чейз Стоун

Он делает шаг в мою сторону, не желая подчиниться. Я обрушиваю на него священный свет, но заклинание снова не причиняет ему вреда. Вампир наклоняет голову. В его глазах мне чудится озабоченность, но зубы пиявки сгибаются и разгибаются, насмехаясь надо мной. Я слышу смех. Крупица сомнения зарождается в моем разуме: я не жду поражения, но думаю, не колебалась ли я, когда творила заклинание. Может быть, я не хотела уничтожить его? Не знаю, почему это может быть так.

Я слышу, как хлопают крылья ангелов, усевшихся на стропилах наверху, и чувствую обращенный на меня взгляд их звездных глаз. Их свет укрепляет меня. Я поднимаю копье, чтобы поразить вампира, и его наконечник искривляется клинком правосудия.

Вампир делает еще шаг, и наконечник копья упирается ему в грудь. «Авацина, — слова вылетают из его окровавленной пасти. — Ты не можешь причинить мне вреда».

Он протягивает ко мне руку.

«И этому есть причина».

Его следующие слова ранят меня. Это лишь звуки, лишь сотрясения воздуха. Но я их чувствую, словно нож палача. Словно клеймо инквизитора.

«Я — твой создатель», — говорит он.

Слова кажутся старыми, словно они были вырезаны где-то внутри меня, но давно покрылись пылью. Теперь пыль слетела, и я вижу его.

Это Сорин из рода Марковых. Я вижу его. Его рот — вовсе не круглая пасть пиявки. Не знаю, почему он мог показаться мне таким. Его глаза — белое в черном — и высокие скулы напоминают мои собственные.

Он — мой создатель. Теперь я ясно вижу эту истину. И глядя на него, я вижу саму себя.

Он — причина моего существования. Он стоял надо мной, создавая меня, и был рядом в первые мгновения моего появления на свет. Это он вложил в меня осознание моего долга. Акт творения случился здесь, в глубинах этого самого храма. Теперь я знаю, что он создал меня, божество Иннистрада, с одной лишь целью.

Я — Авацина. Я должна защищать.

Искоренить чудовищ Иннистрада. Ответить на молитвы безвинных и истребить стремящихся навредить им. Защитить тех, кого иначе поглотит мрак этого мира.

«Ты — мой создатель», — говорю я.

«Да».

«Значит, ты должен быть добрым», — делаю я вывод.

Создатель улыбается, и его спокойная улыбка обнажает лишь самый кончик клыков.

«Ты — источник, — объясняю я. — Меня. А значит... и доброты?»

«Верно, Авацина. И чтобы ты могла полностью раскрыть свой потенциал, ты должна пойти со мной. Идем», — он протягивает мне руку, но что-то внутри не дает мне взять ее.

Я смотрю на двоих, с которыми сражалась. Они прижимаются спинами к стене нефа. В моих глазах они все еще выглядят демонами, но одновременно — женщиной и мужчиной. Магами. Смертными.

Их кровь пролилась в моем соборе. Я чувствую ее медный запах на своем клинке. Но это возможно, только если в них — зло. Если я сразила их — кем они могут быть, кроме чудовищ? Ангелы сотворены из доброты — сотворена ли доброта из деяний ангелов?

Создатель смотрит на меня. Его холодные глаза изучают мое лицо. Я вижу, как бьется пульс под бледной кожей шеи. В его жилах течет чья-то чужая теплая кровь.

Я — Авацина. Я должна защищать.

Но

Образы проносятся в моей голове.

я

Горят деревни.

их

Умирают невинные.

не

Мать плачет над телом ребенка.

защитила.

Это я зажгла огонь. Я убила этих невинных. Меня создали защитницей, хранительницей — но защитница принесла смерть и разрушения. Я была не только хранительницей, но и символом. Вокруг меня выросла церковь — но в церкви разгорелась фанатичная ненависть, а моя сила раздула пожар из искры.

Что это значит — быть доброй? Сотворена ли доброта из деяний ангелов?

Я смотрю на создателя и наклоняю голову.

Он сотворил меня — но сотворил несовершенной. Он сделал ошибку. Я — не защитница, но угроза. Оружие для тех, кто воспользовался мной против этого мира.

«Ты», — говорю я.

Развернув плечи, я расправляю крылья за спиной. Лунный свет омывает мое тело. Кожа сияет, и я вижу, как разлетаются по собору белые голуби. Теперь мне ясно, что я должна сделать.

«Авацина...» — низким, хищным голосом предупреждает вампир.

«Отпрыск рода Марковых! — объявляю я, поднимая копье. Острые клинки наконечника загибаются, готовые вонзиться в его грудь. — Ты позволил этому случиться!»

«Осторожнее со словами, дитя мое», — говорит Сорин.

«Я — не твое дитя, — говорю я. — Я — твое создание. Ты несешь ответственность за все, на что я способна. Твои намерения были нечисты, когда ты творил меня. Сорин Марков, я нарекаю тебя величайшим злом этого мира».

«Ты перешла черту», — шипит Марков сквозь зубы.

«Постой, Сорин, — начинает один из демонов. — Не надо. Последствия для этого мира...»

«Как ты позволил это? — спрашиваю я. — Почему сотворил меня такой?» Я прижимаю наконечник копья к его груди, царапая броню.

Марков усмехается. Клинок в его руке вспыхивает в падающем через разбитое окно в крыше свете. «Авацина, идем в подвал, — говорит он. — Мы поговорим о твоем творении».

«Ты создал меня, чтобы я истребляла зло этого мира, — говорю я. — И теперь я истреблю тебя».

Я бросаюсь вперед, вкладывая в удар всю свою божественную силу. Почему-то копье не попадает в грудь, и я падаю вперед. Вампир обрушивает на меня вытягивающее жизнь заклинание, но я вовремя поворачиваюсь, чтобы отразить его.

Я выбрасываю вперед руку, вкладывая в удар силу света. Удар достигает цели, но рассыпается искрами по доспехам Сорина.

Вампир отвечает ударом плоской стороной клинка. Настолько сильным, что мне кажется, что он мог переломать мне все ребра.

Я обеими руками вздымаю копье, направив наконечник в небеса. Вложив в оружие весь свой гнев, я слышу, как оно гудит, наполнившись божественной силой.

«Я создал тебя верной мне, — говорит Марков. Ты не можешь мне навредить».

«Может быть, нет, — отвечаю я. Но они — могут».

Сорин поднимает глаза и видит ангелов, которых я призвала на помощь. Они пикируют на него со стропил. Ему едва хватает времени закрыть лицо, и ангелы набрасываются на вампира, изящными руками впиваясь в него, словно когтями.

Но он отбивается, и его удары смертоносны. Одного ангела он пронзает насквозь мечом, второму разрубает крыло. Еще одного ангела он бросает на пол с такой силой, что раскалывает мрамор, еще одного — швыряет в колонну, превращая ту в каменные осколки. Последнего ангела он хватает за горло, и та атакует вампира когтями, целясь в лицо и плечи. Я направляю ей свою силу, но вижу, как жизнь черными нитями перетекает из ее глаз и рта вампиру. Она съеживается, широко раскрыв рот в гримасе ужаса.

Вампир поворачивается ко мне. Его кожаная одежда разорвана, доспех на груди раскололся. Мои ангелы ослабили его, но он далеко не побежден. Кончиком меча Сорин стучит по мраморному полу. «Это ничего не меняет, Авацина», — произносит он.

Я взываю, и три моих последних звездоглазых ангела, последние хранительницы собора, окружают вампира. Они бросаются на него, атакуя мечами и когтями, обрушивая на него ураган мощных ударов. Они кружат вокруг него, они кричат и нападают со всех сторон. Должно быть, Марков чувствует себя так же, как я в Хелволте, когда в черной безжизненной пустоте меня ранили крылья демонов.

По одному он убивает моих ангелов. Бросаясь на одну из них, он тащит ее, ломая ряды каменных скамеек. Вторая пикирует на него сверху, и он встречает ее ударом меча, насквозь пробивая грудь. Она падает безжизненной грудой перьев. Последнюю нападавшую он хватает за плечо, заглядывает ей в глаза и швыряет через поднимающее до потолка витражное окно. Стекло разлетается на тысячи осколков. Ангел падает вниз, в пропасть за обрывом.

Марков снова оборачивается ко мне и скалит зубы, обнажая один из клыков. Я приставляю наконечник копья к его шее, но чувствую, как оно противится мне, не желая наносить вампиру вред. Я налегаю изо всех сил, но копье просто не режет врага.

Тогда я смотрю ему в лицо. Напоминаю себе, что он — не вампир из благородного рода, а чудовище. Тварь из кошмаров, кровавый демон, пиявка.

И я вижу его заново. Его глаза превращаются в две зубастых пасти. Лицо — в отвратительную маску. Он — мой создатель, и он — воплощение зла.

«Авацина...» — начинает он говорить своим кровососущим ртом, и я вонзаю копье в его шею, до кости прорезая плоть.

Он ревет и отскакивает назад, хватаясь за рану. Гнилостная слизь течет сквозь его пальцы, на плитах пола превращаясь в чахлую плесень.

Вампир бросается на меня, направив меч в сердце, и я отражаю удар копьем, высекая сноп искр. Я разворачиваюсь для удара, но он уже бьет меня когтями. Я наклоняюсь, и острые когти разрезают мне жилы в крыле. Я выпускаю в него заряд света, но он встречает его сгустком магии крови, и мое заклинание рассыпается. С криком я устремляюсь вперед, и, схватив вампира, ломаю его спиной колонну, тащу его через стекло и деревянные щепки, впечатываю в стену собора.

Голова чудовища дергается, и я слышу, как ломаются кости. Рана на шее уже начала затягиваться.

Из губ в его глазницах тянутся слова. «Авацина. Я должен сделать это».

«А я — это», — говорю я и бью копьем в дыру в нагруднике чудовища с такой силой, что наконечник выбивает крошки из гранита в стенах собора, пронзив вампира насквозь.

Он ревет, и меня отбрасывает назад. Проскользив по полу, я останавливаюсь. Марков хватается за древко копья и вырывает из тела наконечник. На какое-то мгновение я замечаю слизистую тварь, служащую ему сердцем. Из раны валятся извивающиеся миноги. Вампир отбрасывает копье и собственный меч, и они с лязгом ударяются друг об друга. Он проводит когтем по ране, и та затягивается.

«Ты потеряна, — произносит он. — Ты видишь во мне лишь чудовище и поэтому можешь причинить вред».

«Ты — грязное пятно на лице этого мира, — отвечаю я. — Лишь теперь я смогла увидеть это со всей ясностью».

Он нападает быстрее молнии, быстрее даже, чем до меня доносится звук его шагов.

Мы мертвой хваткой вцепляемся друг другу в плечи. Врезаясь в каменные скамейки, мы обращаем их в порошок. Мы взмываем в воздух, к стропилам, ломая балки, и гипсовая пыль и перья застят нам глаза. Я царапаю ему лицо, и эти раны сразу не закрываются. Мои пальцы находят плоть и рвут ее. Едкий дым исходит из ран, и Трейбенский собор начинает рушиться. Камни летят вниз и разбиваются о пол далеко внизу.

Он кривится и вдруг вонзает когти в мои плечи, фиксируя меня. Я бешено молочу крыльями, чтобы удержать нас в воздухе. Его мускулы наливаются сталью, и он заводит мне руки за спину, выворачивая плечо. Я понимаю, что до этого он сдерживался. Вот его истинная сила.

Он кусает меня в шею, и я чувствую боль тысячи криков беззащитных людей, тысячи просьб о помощи, тысячи молитв, на которые я никогда не отвечу. Я ощущаю, как кровь течет по жилам в моем горле, когда он высасывает ее.

Мы падаем — и в этом не виновата ни сила тяготения, ни слабость моих крыльев. Мы падаем, потому что он несет нас вниз и со всей своей силой впечатывает с высоты собора в его пол.

Через его пол.

Когда мы останавливаемся, то оказываемся в подвале Трейбенского собора, а над нами в мраморе зияет дыра. С края дыры свисает меч Маркова... потом падает вниз, острием царапая камень.

Я касаюсь холодного камня, рукой ищу свое копье, но не нахожу его. Должно быть, оно осталось наверху. Моя ладонь попадает на темное пятно, словно след ожога на полу, оставшийся от какого-то могучего заклинания. Пятно напоминает раскрытые крылья. Крылья ангела.

Демоны наверху выкрикивают предупреждения. Их мольбы эхом разносятся по залу. Для меня они звучат, как неотвеченные молитвы.

«Тебе должно быть знакомо это место, — говорит Марков, поднимаясь с меня, вставая на ноги и вытирая свою клыкастую пасть. — Здесь ты была создана».

Я поднимаюсь. Из раны на шее течет кровь, но я позволяю ей течь. В этом месте кровотечение кажется исцеляющим. «Здесь ты сотворил меня такой, какой я стала», — говорю я.

«Позволь помочь тебе, дитя, — произносит монстр. — Я могу... очистить твой разум. Ты вновь станешь достойным орудием добродетели. Я переделаю тебя заново».

Никогда. «Если я — не та дочь, что тебе нужна...» — начинаю я.

Он кривит лицо.

«...то нам придется драться — вновь и вновь, до скончания времен. Потому что я не сдамся тебе. Не стану орудием какого-то чудовища. Не позволю изменить себя таким, как ты».

В этом священном месте я уже чувствую, как ко мне возвращаются силы. Тут я буду неутомима. Еще немного — и я вновь смогу напасть на него.

«Нет, — говорит Марков. — Это должно закончиться. Сейчас же».

«Я знаю, что ты сделаешь, — говорю я. — Давай же. Создай новую серебряную тюрьму. Брось меня в темницу. Только так ты помешаешь мне бросить все силы на твое уничтожение».

«Тюрьмы больше нет, — отвечает вампир. — Я не могу создать новый Хелволт и не могу создать новую тебя».

Я собираю силы. «Ты — мой создатель. Ты должен знать, как устроен мир. Что не может быть уничтожено, будет заковано».

Марков поднимает меч с каменного пола. Его голос звучит совсем тихо. «Но Авацина... ты можешь быть уничтожена».

Anguished Unmaking (Game Day Promo)
Мучительное Уничтожение (промо-карта Game Day) | Иллюстрация: Виктор Титов

Я не вижу его лица, потому что он отвернулся от меня. Я не вижу, чудовище он или человек. Я только вижу острие его меча. Я только слышу древние слова, слова заклинания, что читается с конца, слова дара, что забирают назад. Я только чувствую, как падаю на колени на твердый пол собора. Я только ощущаю запах пепла от чего-то горящего. Я только касаюсь тени на полу под ногами, моего первого следа в этом мире.

Я только могу произнести свою последнюю молитву. Все это время я только хотела сохранить невиновных от беды.

Я — Авацина. Я должна защищать.



— Что... что ты наделал? — проговорил Джейс.

От обгорелого пятна на полу поднимался дым, клубясь в падающих через окна в крыше столбах света. Авацины больше не было. Собор вдруг стал слишком большим. Слишком много места было под крышей. Слишком пусто стало.

Джейс посмотрел на тень, в которую превратилась Авацина, потом на лицо Сорина. Вампир слегка дрожал и с силой сжимал меч, словно пытался сдержать бурю в своей груди.

— Я должен был это сделать, — прошептал Сорин.

Джейс всплеснул руками, не в силах определить о каком из десятка противоречащих этому утверждению фактов сказать первым. В конце концов от повернулся к Тамиё.

— Он действительно должен был?

Тамиё только грустно усмехнулась. Подобрав полы одежды, она присела и провела пальцами в перчатках по полу, собирая образец пепла. Потом она встала, потерла пепел между пальцами. Наконец, положив руку на небольшую подзорную трубу на поясе, словно на верное оружие, она посмотрела на Джейса.

— Будут... последствия, — сказала она.

Джейс кивнул:

— Люди этого мира потеряли защитника.

Глубокий, громогласный рокот вдруг прокатился по небу, словно утробный рев титанического существа. Звук отдался в груди Джейса, а с пололка посыпалась пыль.

Тамиё выглядела очень мрачно.

Мир потерял защитника, — сказала она.

Снова раздался рокот, на этот раз под ногами. Земля дрожала, и сотрясения с каждой секундой становились все сильнее. Камни пола словно пытались вырваться из древней кладки. Осколки витражей, изображающих лик Авацины, посыпались из свинцовых оправ, и пустые залы заполнил звук бьющегося стекла.

Наконец, землетрясение унялось. Все звуки стихли.

Джейс смотрел, как Сорин убирает меч в ножны и отворачивается, опустив плечи и спрятав лицо в воротник. Вампир поднимался по лестнице, и от его ногтей оставались впадины в мраморных перилах.

Джейс заметил, что ступени истерты так, что посередине образовались углубления. Следы тысяч ног, спускавшихся здесь на протяжении тысяч лет. Веками люди приходили сюда поклониться. Веками искали Авацину.

— Что ты наделал?! — крикнул Джейс вампиру вслед.


Сюжет Теней над Иннистрадом продолжится 8 июня. А в течение следующих двух недель вас ждут новые истории из разных уголков Мультивселенной.


Сюжет выпуска «Тени над Иннистрадом»

Описание planeswalker-а: Джейс Белерен

Описание planeswalker-а: Сорин Марков

Описание planeswalker-а: Тамиё

Описание мира: Иннистрад

Latest Magic Story Articles

Magic Story

8 Октябрь 2020

Эпизод 5: Две стражницы by, A. T. Greenblatt

Нисса приготовилась сразиться с теми, кого она когда-то считала союзниками, и вдруг подумала: а не совершила ли она огромную ошибку, оставив Зендикар? Джейс и Нахири стояли перед ней, тя...

Learn More

MAGIC STORY

30 Сентябрь 2020

Голод by, Brandon O'Brien

Окраины Свободного города Ниманы тонули в угольно-черной ночи. В этой недружелюбной тьме по направлению к лагерям пробирался мужчина в темно-серой накидке, стараясь закутаться в одеяние к...

Learn More

Статьи

Статьи

Magic Story Archive

Хотите узнать больше? Исследуйте архив и погрузитесь в тысячи статей по Magic ваших любимых авторов.

See All